Стародум
Шрифт:
— Только жаль наших, которых увели. У меня там брательник троюродный. Вот такой рыболов!
Мужики, раздосадованные, что не смогли отбить друзей и родственников, засыпают на сеновале.
— Пойду отойду, — говорю и выхожу на улицу.
Всё правильно сказал Самовлад: перебили бы нас ещё на подходе. Вызволять украденных людей нужно не группой из нескольких десятков человек. Для этого вполне сгодится один.
И этот один — я.
Так что, закончив с увлажнением земли, я не возвращаюсь спать,
Глядишь, получится освободить жителей окружающих деревень вообще не доставая оружия. Но это вряд ли. Чувствую, пару голов отрубить всё-таки придётся. К тому же тайная вылазка намного лучше открытой тем, что безумец не сможет понять, кто именно проник в его крепость и увёл «добровольных» работников. Не сможет узнать, что за незнакомец с духовным клинком убил его людей.
— Далеко собрался? — спрашивает Веда, появляясь рядом со мной.
Каким-то образом я могу видеть девушку-духа даже в ночной темноте.
— Ты сама знаешь, куда, — говорю.
— Прогуляться к крепости?
— К ней самой. И приглашаю тебя побыть в этот ночной час со мной.
— О, я с большой радостью, — отвечает Веда. — Что может быть прекраснее, чем прогулка под звёздами? Только человек и его верный меч.
В итоге мы продолжаем путь почти в полной темноте, лишь луна светит в небе, создавая ровно столько света, чтобы мы понимали, где вообще находимся. Вокруг жужжат жуки, стрекочут кузнечики. Хорошо летом ночью. Это зимой, когда мелкие твари спят, в ночи раздаётся лишь далёкое завывание мертвецов и треск ломаемых веток от нечисти, бродящей в округе.
— Ты для меня не просто оружие, — говорю шёпотом. — Ты теперь одна из моих лучших друзей. Рядом с Никодимом и Светозарой.
— Ты даже не представляешь, как я рада это слышать, — отвечает Веда. — Ты тоже мой лучший друг. Даже…
— Что даже?
— Ничего.
Некоторое время идём в молчании. Вокруг так спокойно, ничто не говорит о том, что этой ночью прольётся кровь.
— Я знаю, что ты появилась на свет вместе с началом эпохи безумия, как и многие волшебные создания, но как именно это произошло?
— Я как раз недавно об этом вспомнила. Меня оживили.
— Как это, оживили?
— Очень просто. Когда-то я и правда была оружием: самым обыкновенным, из стали. А потом в меня вдохнули жизнь. Теперь я внешне похожа на человека, могу исчезать и появляться когда захочу. И всегда чувствую, когда владелец во мне нуждается.
— И кто тебя оживил?
— Горислав Лютогостович.
— Наш старый удельный? — от удивления я даже останавливаюсь.
— Ну да. В эпоху безумия он получил силу оживлять мёртвые предметы. Точнее… даже не так. У любого предмета уже есть душа, нужно лишь достучаться до неё. Вот он и оживил меня. Как и
— То есть, ты знала старого удельного? Лично.
— Знала, это был… очень своеобразный человек. Со странным чувством юмора. Любил голоса кривлять и всех передразнивать. Но не подумай, что он был дураком, это был умнейший человек, что я знала. Правда под конец жизни он сильно изменился…
— В каком смысле?
— Ни один человек не в силах оживить целую крепость. Чтобы выполнить такую большую работу он поглотил три осколка силы. Ну те, что ненадолго позволяют подняться в силе.
— Ага.
— Но никто тогда не знал, что поглотив осколок, тебя начинает тянуть к ним. А Горислав их целых три штуки, поэтому стал одержимым ими. Даже собирался поход организовать в леса, что аж за Владимиро-Суздальским княжеством. Там они прямо на земле валяются, говорят. Только живым оттуда уйти трудно.
Веда задумалась о своём. Видно, что воспоминания о создателе доставляют ей и удовольствие, и горечь, ведь того больше нет в живых.
— Но это пока всё, что я помню. Даже сама осада Стародума ещё не до конца всплыла в памяти.
Вот бы мне увидеть крепость, что ушла под землю… Волибор её видел, Веда тоже, многие крестьяне из нашего села. Красивая была, наверное.
— Тимофей, чего ты хочешь больше всего на свете? — внезапно спрашивает Веда.
— Не знаю. А что?
— Я тут подумала… Раз другие люди получают свою силу благодаря самому большому желанию, значит надо понять, чего ты хочешь. Так мы и найдём твою.
— Это сложно. Я хочу очень многих вещей.
— А какой из них больше всего?
Вздыхаю.
— Трудный вопрос.
— Не такой уж и трудный, — отвечает Веда. — Я вот хочу найти братьев.
— Братьев?
— Других духов. Помимо меня Горислав оживил много оружия, так что у меня есть братья и сёстры. И я очень хочу их встретить. Но сейчас речь не обо мне. Подумай, чего ты хочешь?
— Наверное, — начинаю говорить, но останавливаю себя. — Не, это идиотизм.
— Ну же, продолжай. Если и есть человек, которому ты можешь довериться, то это я.
— Ладно. Я люблю свою жизнь, свою мельницу, свою семью. Хлеб, квас, пиво — это моё призвание. Но это ещё не всё…
Останавливаюсь на мгновение в раздумьях.
— Продолжай, — подбадривает меня Веда.
— Мне нравится бить людей, но я никогда никому об этом не говорил. Люблю состязаться, понимаешь? Обожаю это ощущение, когда находишься близко к смерти и сам несёшь смерть. Это так будоражит… никакое пиво не пьянит так сильно. Но я не хочу бить кого попало, а только тех, кто сам на меня нападает. Чтобы у меня была хорошая причина бить в ответ.
— Это нормальное желание.
— Да, наверное.