Старт
Шрифт:
Что же, до последнего своего вздоха он так и будет искать?
Неужели так и не найдет?
Наступает мгновение, когда все возможно.
Когда ты понимаешь, что у тебя есть границы, начинается твоя безграничность.
Внезапная неподготовленная развязка прежде развязки — нелепая драма живых.
И все же что-то есть. Не может не быть. Что-то, ради чего мы выносим муки жизни и смерти.
Что это?
В последний миг в сознании молнией вспыхивает стихотворение английского поэта, чье имя он забыл:
Тысячи
И аромат их угасает в пустыне.
Неужели последним словом твоей души будет чужое стихотворение?
Неужели даже в конце ты не сумеешь найти что-то свое?
Оно внутри тебя. Ты раскрываешь рот, как утопающий.
Всю жизнь оно в тебе — твой призыв к солнцу, голос, с которым ты родился и умрешь.
Оно напирает взрывами, оно расщепляет твои уста, как безмолвие — уста немого.
Самый мучительный напор, самая родильная мука — переродиться в слова.
О, смешной твой алфавит взмахов, полустонов, полузовов, обращенных к снегу…
Конец… Не хватает дыхания.
Ты гибнешь в усилиях одолеть свою немоту.
Подожди! Ты что-то хотел передать? Кому?
Почти бездыханный, он нагоняет свои стихи, гонит их вперед, судорожно касается их и теряет их.
Поэт утрачивает сознание
Сон — ирреальное время, только оно теперь принадлежит тебе.
Беленая стена из детства.
У тебя ветрянка. Тебя трясет лихорадка. Повернувшись к стене, ты часами вглядываешься в белизну.
Свежая побелка с пупырышками будто лицо после оспы. Ты еще ребенок и все видишь.
Старик с белой бородой.
Облако. Град. Иней.
Арфа с лунными струнами. Звон. Улыбка. Бусины слез.
Всю жизнь ты бежал от стены и оказывался лицом к лицу с ней.
Беленая стена классной комнаты.
Ты ослеп и не видишь чудес.
Тень птичьего крыла перечеркивает фантастическую поверхность побелки.
Тебя охватывает иллюзорное ощущение возможности простора.
Ты хочешь пробить стену. Ударяешь. Болью измеряешь твердость, прочность стены.
Беленая стена старой тюрьмы.
Трещина в штукатурке мешает увидеть чудеса.
Твои желания в опасном расцвете. Ты рушишь стену мечтами и спасаешься на свободу.
Беленая стена белых облаков.
Даже после воплощения самой чудесной любви ты всего лишь попадаешь в капкан из четырех стен. И что-то будет мешать тебе узреть бесконечность. Ты услышишь морзянку весенних капель, они позовут тебя наружу.
Беленая стена крупнозернистого снега.
Каким бы храбрым альпинистом ты ни был, все равно рано или поздно упрешься в снежную стену.
Зачем ты потратил последние секунды на эту пустую надежду на спасение?
Считанные секунды потратил на скудные
Ты должен был вникнуть в чудо снега.
Притиснутый к белой стене, ты должен был овладеть ею, как когда-то в детстве.
Беленая стена — вырванный тетрадный лист.
Всю жизнь ты хотел родить из себя поэта. А ты родился им.
Белая беленая стенка со следами ветрянки.
Снежные бородавки — старики с белыми бородами.
Облако. Град. Расцветающий иней.
Луна изогнулась луком. Улыбка. Бусины слез…
Кто там снаружи стену долбит? Вот и пролом.
Бьют ледорубы. Шаги. Крики. На помощь спешат!
Прочь! Не отнимайте стену у ребенка!
Только открылась ему она, неисчерпаемая.
Белая беленая стенка…
Слезинка замерзла и в лед превратилась.
Последние судороги, последняя дрожь в нашей безмолвной последней битве, в сражении за жизнь. Необъятная арена — белые горы и муравьиная, едва приметная гибель маленькой человеческой группы.
Кто спасется?
Может быть, спасется именно тот, кто отвергает тяжкий груз мысли?
Крепкий парень Димо шагает одним из последних в цепочке.
Наушники защищают уши, превращая наружные шумы в легкое гудение. В правой руке — ледоруб.
Эхом, звуковым водоворотом отдается в ушах крик: «Лавина!»
В сознании помимо воли — лавина образов:
Тренировка.
— Человек сам не знает всех своих возможностей! — учит Деян.
Вместе с рюкзаком Димо отшвыривает навязчивые ненужные образы, воспоминания. Лицом к лицу с лавиной.
Мгновенные рефлекторные действия. Голову вверх.
Руки стиснули альпеншток.
Прямо на него несется потрескавшаяся белая стена толщиной около сорока сантиметров. Димо высоко подпрыгивает, чтобы она могла пройти под ним. Но в последний миг ноги увязают в чем-то мягком, почти болотистом, и — вниз по склону.
Он закрывает глаза. Он весь превратился в ощущение. Что-то ударяет его в поясницу, оборачивает вниз головой. Он тотчас соображает: это вторая волна снежной массы, она еще больше, чем первая, с бешеной скоростью устремившаяся в пропасть.
Он ударяется о что-то твердое. Боль в голове и новый кувырок. Он чувствует, что пропадает. Но нет, он инстинктивно двигает руками, как при плавании, движется вперед.
Такое чувство, будто он поднимается вверх. Просвет. Но что-то стискивает его со всех сторон.