Шрифт:
Кажется, мы с ним не понравились друг другу с первого взгляда. Он недовольно заскрипел половицами у меня под ногами, а я наморщил нос, заметив паутину по углам. Но делать было нечего:
В первую ночь он строптиво стучал ставнями, гремел посудой на кухне, сотрясался от порывов ураганного ветра, хотя никакого ветра не было и в помине.
Наутро я проснулся с ватной головой и стойким ощущением, что ни на миг не сомкнул глаз.
Кое-как выбравшись из-под одеяла, я отправился на кухню. Кухня имела плачевный вид: на полу осколки тарелок и блюдец с нарядными золотыми каёмками, дверцы буфетов нараспашку. Стараясь не наступать на стекло, я подошёл к окну. Оно было грязным и пыльным. Я повозил по стеклу пальцем, оставив на нём только одно слово: «Хозяин». Что-то ухнуло в старой печке, заслонка распахнулась, и в воздух взметнулось облако чёрной сажи. Я громко чихнул. Последняя выжившая тарелка со звоном упала на пол и разбилась вдребезги.
– Поищу-ка я более спокойное место для завтрака, а ты пока остынь, – сказал я.
Не тут-то было.
Старый дом хмурился ещё
Однако старик не желал сдаваться без боя. Как только я сметал пыль с секретера, он швырял на него кусок штукатурки. Убирал паутину из угла – появлялся деловитый паук и принимался плести новую. Смазывал петли дверей – они снова начинали скрипеть.
Все мои усилия были напрасными.
В итоге я забросил любые попытки сделать своё жилище хоть капельку опрятным. Хоть чуть-чуть обитаемым. Дом упрямился. Дом не желал меня принимать.
– Меня не так-то просто приручить. Не на того напали, – как будто говорил он.
Наша молчаливая война продолжалась из месяца в месяц, из года в год. Ни один из нас так и не сдался. Мы не научились терпеть друг друга.
До той самой осени, когда в моей жизни вдруг появилась она.
Я повстречал её в старом парке. Она читала, сидя на самом краешке скамьи, словно стараясь поймать последний солнечный луч. Мне стало интересно, что за книга у неё в руках, и я неожиданно для себя присел рядом.
Конец ознакомительного фрагмента.