Стать человеком
Шрифт:
Я посмотрел на циферблат. Полшестого. В апреле ночь начинается в где-то районе девяти. Действительно, не так долго. Когда я поднял глаза, то увидел, что меня вновь оставили в одиночестве. Все-таки очень тактичные люди.
Еще час я бездумно бродил по просторным этажам, пока не наткнулся на Безладова. Владимир находился в состоянии полного душевного умиротворения и вел легкомысленный разговор о кулинарии с добродушного вида парой лет сорока. Мне удалось ненавязчиво пристроиться в его тени и оставаться там вплоть до разрекламированной ночи.
А
– А теперь все в лес! В лес, господа!
– В лес? Да по грибы? – я недоуменно посмотрел на Безладова.
– Боюсь, что нет, – Владимир сокрушенно развел руками. – В отличие от тебя, у здешних обитателей есть фантазия.
– Наша прелестная хозяйка что-то говорила про ночное веселье.
– Тогда держись. Должно быть жарко.
– Ну, значит, скорее в лес! А то еще подадут недожаренными.
И шумною толпой, презрев хмельной покой… Владимир, вы со мной? Не отставайте! Как странно и темно, но, впрочем, все равно. У вас с собой вино? Давайте!
До леса было минут семь. Полина вела нас, как Гермес своих подопечных. Из света во тьму. Из мира во мрак. И к чему эти загробные сравнения? Ведь будет весело! Ве-се-ло! И падать будем только от хохота.
Наконец мы вошли в лес. Под ногами вместо грязи я не без удовольствия обнаружил доски. Заботлива наша хозяйка, ох, заботлива. К добру ли это? Пускай будет к добру. К бескрайним просторам восхитительного добра. Пускай его раздают в стаканчиках, как мороженое. По двадцать пять рублей за стаканчик.
Бум! Бум! Бум!
Барабаны! Невидимые барабаны прорвали ночной покров, заставили удивляться, озираться и ждать, с трепетом ждать продолжения.
Бум! Бум! Бум!
Уже со всех сторон. Громкие, ритмичные удары. Нестихающий, бешеный бой. Какой-то языческий, древний мотив. И сразу мерещатся кентавры, оборотни и прочие лесные духи.
Бум! Бум! Бум!
– Тебе страшно, Володя?
– Еще не решил, а тебе?
– Мне стыдно об этом говорить.
Вдруг огненными стелами вспыхнули высокие костры, колдовским светом озаряя приютившую нас рощу. Ярко горели костры, а на их фоне появлялись и начинали плясать женские и полукозлиные фигуры. Дриады и сатиры, насколько я мог судить из общего замысла.
Бум! Бум! Бум!
– Друзья мои!
Я поднял голову. На высоком постаменте стояла Полина. Она смеялась и махала нам руками. Сейчас она была похожа на эльфийскую королеву.
– Сегодня праздник весны! Праздник любви! – она подняла руку, и барабаны смолкли. – Я хочу, чтобы каждый из вас забыл про свои тревоги и оставил место только для вина и веселья! Веселитесь! Веселитесь, как в последний раз! – она снова взмахнула рукой.
Бум! Бум! Бум!
– Да, масштабно, – похоже, обещанное веселье оказалось не шуткой. – Ты танцуешь, Володя?
– Когда пьяный.
– Я тоже. Выпьем?
Бум! Бум! Бум!
Вокруг нас уже начались дикие пляски. Дриады и сатиры стремительно подхватывали еще не пришедших
Бум! Бум! Бум!
Кружилась голова, перед глазами грохотало пламя. Дриада с оливковыми волосами обливала меня вином и слизывала красные капли с моих щек. Было нереально, было завораживающе. Праздник весны, праздник любви. Ожившая сказка, манящая мистерия. Легкость самой природы. Вино и танцы, мужчины и женщины. Что еще надо человеку для счастья в такую ночь? Да разве нужно что-то иное? Разве оно не испортит, не опошлит эту хрупкую первобытную гармонию?
Бум! Бум! Бум!
Я с трудом вырвался из объятий дриады, вина и барабанов. С трудом отстранился от этой прелестной вакханалии. Все-таки я был уже пьян и очень недоволен охотой. Ну а здесь мне поохотиться точно не удастся. Сюда не пускают с прицелами и манками. Весна и любовь строго охраняют свои владения.
Сейчас я на обратной стороне. На той, где люди любят друг друга, желают друг друга, хотят быть друг с другом. Я там, где социум чист и безгрешен. Там, где моя ненависть не найдет ни поддержки, ни утешения. Ересь асоциальности сейчас далеко, за лесами, за кострами.
Кто я здесь? Изгой! Мне ни за что не почувствовать этой всепоглощающей радости, этой простоты и легкости жизни. Мне не смеяться над ужимками сатиров, не восхищаться изяществом дриад, не захлебываться в водопадах вина, не греться у шатров-костров. Мне не быть здесь. Я не должен здесь быть.
Бум! Бум! Бум!
– Александр!
Возникшая из ниоткуда Полина схватила мою руку и увлекла в опаляющий танец. Она смеялась и смотрела на меня пьяными, беззаботными глазами открывающего подарки ребенка. Она торжествовала, она была эльфийской королевой, и весь лес склонился перед ней на колени.
– Я же говорила, что будет весело!
– Я вам сразу поверил!
– Вы пьяны?!
– Вот-вот буду!
– А я пьяна! Давно я не была так пьяна! Выпьем еще!
– Выпьем!
Мы выпили вина, на этот раз белого, и в зеленых глазах Полины засверкали искры эльфийского безумия. Она притянула меня к себе и жадно поцеловала. Ее губы на вкус были, как огонь, – злые и горячие. А вот я, боюсь, был немного прохладен. Впрочем, Полина этого, похоже, не заметила.
Бум! Бум! Бум!
– Я так мечтала об этом! – она обвела рукой круг костров. – Только об этом я и мечтала!
– О чем же будешь мечтать теперь?
– О том, чтобы праздник не кончался! Никогда!
– Смелая мечта!
– Просто не надо трезветь! Выпьем, Саша!
– Выпьем!
Бум! Бум! Бум!
Она отпустила меня только через час. Пьяная, влюбленная, восторженная. Словно сама весна пришла на зов наших костров. И она не собиралась уходить. Это мы шли за ней. Шли легкой поступью лесных эльфов.