Стать сильнейшим
Шрифт:
– Ах ты мелкая вредина!– выдохнул Кеншин.– Так весь этот спектакль только для того, чтобы вытащить меня в этот АД?
– Братик, не все так плохо!– смеялась Юки, прижимаясь к брату, и вдруг перестала смеяться.– И мне на самом деле одиноко… без тебя…
И снова щенячий взгляд, полный мольбы и любви. Ну как отказать такому ангелочку?
– Ну хорошо,– тяжко вздохнул парень– на что только не пойдешь ради Юки. Сестренка тут же улыбнулась от уха до уха и повисла на шее братика.
– Ну вот и славно! Завтра в десять часов у ворот, не опаздывай! И даже не пытайся сбежать!
«А Кен-тян у
«Не буди во мне зверя, женщина!– прорычал Кеншин.– Он итак не высыпается».
Ответом парню стал мелодичный смех его занпакто. Парень только вздохнул и поплелся в спальню. Юки стояла к нему спиной в одном халатике, распутывая поясок. Услышав, как подошел брат, девушка маняще улыбнулась через плечо и повела плечами, сбрасывая нежный шелк. Волна черных волос рассыпалась по плечам, доходя до талии, Кеншин скользнул взглядом по волосам и задержался на подтянутой попке, так и просящейся в руки. Сестренка медленно закружилась, позволяя брату вдоволь налюбоваться ее телом, после чего плавным грациозным шагом двинулась к нему.
– Тебе понравилось?– чуть наклонила голову эта чертовка, видя, что парень не в силах оторвать горящий взгляд от аккуратных вишневых сосочков. Кеншин справился с собой и поднял на сестренку взгляд.
– Ты такая красивая,– прошептал Карасу.– Юки…
Парень чуть улыбнулся, чувствуя ладошку сестренки на своем лице. Раньше секс с сестрой казался чем-то неправильным, теперь же он считает это нормой. Он любит свою сестру, ему нравится близость с ней, зачастую именно Юки проявляет инициативу.
Сладкий стон сорвался с губ девочки. Кеншин улыбнулся, и снова приник к ее губкам в страстном поцелуе. Их ждет еще одна длинная ночь...
Утро следующего дня
Утро выходного дня встретило их в одной постели– а где им еще быть? Юки смешно сморщилась и попробовала улизнуть от зайчика, щекочущего ее веки, но солнечный блик оказался упорным и не отставал, пока девочка не зарылась лицом в грудь брата. Юки вздохнула и открыла глаза, блаженно улыбаясь.
– Доброе утро, малыш,– улыбнулся ей брат и легко поцеловал, заставив девочку затрепетать и прижаться к нему.
– Прекрасное утро,– прошептала Юки, разрывая поцелуй.– Братик… рядом с братиком так хорошо…
– Прости, но тебе пора на занятия кидо,– тихо шепнул ей брат и не удержался, чтобы не лизнуть сладкое ушко. Юки ахнула, подаваясь навстречу, но Кеншин уже покинул постель и двинулся в душ.
Девушка взглянула на настенные часы. Ровно восемь, и почему брат так рано ее будит? Впрочем, ей нравится по утрам нежиться в кроватке, наслаждаясь той эйфорией, окутывающей ее, наслаждаясь слабостью и легким дискомфортом– свидетелем прекрасной ночи. Юки поняла, кого нужно благодарить за эти мгновения рая по утрам и испытала прилив благодарности к брату. Шум воды быстро прекратился, Кеншин вышел из душа, вытираясь полотенцем и абсолютно не стесняясь сестры, а Юки получила возможность полюбоваться его телом, пока ее брат не спеша одевался. «Не самые здоровые отношения у нас,– подумала девушка и блаженно улыбнулась.– Ну и пусть. У меня самый лучший братик, и я так счастлива…»
– Сегодня ты тренируешься?– спросила Юки у брата, надевающего
– Да, но недолго, всего часа три,– Кеншин склонился над Юки и легко поцеловал сестренку, через несколько секунд отрываясь от сладких губ.– К обеду я буду уже дома, потом сходим по магазинам, как и договаривались.
– Как скажешь,– мило улыбнулась Юки и потянулась. Кеншин кивнул и двинулся к дверям. Все-таки хорошая у него сестра.
Парень прикрыл за собой дверь и посюмповал в сторону гор, уже чувствуя там знакомую реацу.
Капитан Унохана уже ждала его на их площадке, расплетая косу.
– Ты опоздал,– произнесла женщина и поднялась, выхватывая из ножен катану. Выпад– Кеншин с трудом блокировал ее удар и подсек женщине ноги. Унохана подпрыгнула и развернулась в воздухе, нанося страшной силы удар ножкой в грудь парня и заставляя отступить его на шаг.
– Ну как, договорился со своей сестрой?
Вопрос прозвучал совершенно неожиданно и сбил концентрацию, из-за чего на лице парня появился брызнувший кровью порез.
– Вы о чем?
– О том. Я знаю, что она плохо воспринимает тренировки, во сколько ты сегодня хотел закончить?
– В полдень.
– Хорошо, не хочу мешать твоей личной жизни,– слегка улыбнулась Унохана и снова атаковала. Кеншин парировал удар и перешел в контратаку. Еще полчаса ему нужно выживать, сопротивляясь постепенно нарастающим в силе, скорости и точности атакам капитана– это Унохана называет «утренней разминкой». Затем она покажет ему новые приемы, связки и комбинации, после чего даст полчаса на отработку– не в том смысле, что перестанет на него нападать, а в том, что не будет стремиться его убить. Оставшееся время– чуть больше полутора часов– она уже будет всерьез пытаться его убить, применяя только те связки и комбинации, которые они уже успели изучить. Казалось бы, по идее они должны быть на равных, но против усердия парня встают огромная реацу и колоссальный боевой опыт его наставницы.
Два с половиной часа спустя
Кеншин уклонился от прямого удара, повернулся к противнице правым боком и втянул живот, проскальзывая рядом с ее клинком и мощным ударом сверху вниз заставил ее парировать, комбинируя связки и стили– используя только то, что показала Унохана, выжить невозможно, женщина дала азы, остального он должен достичь сам–, после чего стремительно разорвал дистанцию и атаковал ее слева.
– Хорошо,– Унохана неожиданным выпадом лишила его оружия и медленно вложила свою катану в ножны.– На сегодня хватит. Ступай и приведи себя в порядок.
Кеншин кивнул и взмахом руки призвал катану, материализовал ножны и вложил в них свою катану.
– Я всегда хотел спросить насчет шикая,– вдруг вспомнил Кеншин– обычно ему не до вопросов.
– Я знаю, что ты хочешь спросить,– улыбнулась Унохана своей обычной милой улыбкой, заплетая косу.– Со временем ты поймешь, что любой стиль кендзюцу, любая школа фехтования универсальны, если ты будешь чувствовать клинок единым с собой, как часть своего тела.
– Я понял,– только и кивнул парень. У него плохо получается сливаться со своим оружием в единое целое, но он не скажет этого Унохане. Зачем, если наставница и так видит его промахи? Зачем унижать себя нытьем?