Статьи 2
Шрифт:
«- Г-голубчики, – сказал Федор Симеонович озадаченно, разобравшись в почерках. – Это же п-проблема Бен Б-бецалеля. К-калиостро же доказал, что она н-не имеет р-решения.
– Мы сами знаем, что она не имеет решения, – сказал Хунта, немедленно ощетиниваясь.
– Мы хотим знать, как ее решать.
– К-как-то ты странно рассуждаешь, К-кристо… К-как же искать решение, к-когда его нет? Б-бессмыслица какая-то…
– Извини, Теодор, но это ты очень странно рассуждаешь. Бессмыслица – искать решение, если оно и так есть. Речь идет о том, как поступать с задачей, которая решения не имеет. Это глубоко принципиальный
Аркадий и Борис Стругацкие. Понедельник начинается в субботу: Сказка для научных работников младшего возраста. М.: "Детская литература", 1965
Одной из форм потери связности является расширение противоречия между фактологическим и феноменологическим подходами. Это противоречие может быть разрешено через компактификацию или через коммуникацию. Интересным способом решения проблемы связности может быть сценирование науки, или применение к «современной науке» формальных эволюционных правил.
Современное научное мышление существует около трехсот лет и основывается на понятии «факт». Факт, являясь «кирпичом» данного способа познания, не существует сам по себе – нужна верификация, проверка его истинности или ложности.
Способ верификации определяет форму научной рациональности. Онтологическая рациональность: факт есть то, что соответствует представлению об устройстве мира. Все гуманитарные науки находятся внутри онтологической рациональности. Для онтологической рациональности обязательны ссылки на «классиков», причем содержанием научной дискуссии становится сравнение авторитетов (буквально, на уровне инвектив Т.Лири и Р.Уилсона об «альфа-самцах», которые меряются… «понятно чем»).
Эта рациональность включает в себя два совершенно разных этапа развития науки: мифологический, где критерий истины – онтологическая полнота и схоластический (Аристотелевский), где критерий истины – текст.
Научное знание в онтологической рациональности дисциплинарно. Так как «классиком» является создатель дисциплины – по построению.
Онтологическая рациональность столкнулась с неразрешимыми проблемами, когда процесс получения научного знания стал технологизироваться.
Технология – это либо проекция информационного пространства на материальное или социальное (ускоряющая технология), либо проекция информационного пространства на пространство технологий (управляющая технология). В любом случае технология представляет собой форму объективации присвоенной информации, то есть технологическое знание является производным от знания научного.
Новая рациональность получила название гносеологической: факт принимается истинным, если он соответствует правилам организации знания. Очень быстро гносеологическая рациональность свелась к натурфилософской: факт есть то, что может быть проверено опытным путем. Здесь сразу возникло много философских проблем, например, является ли фактом то, что нельзя пощупать?
То, что в современном обществе называют «наукой» и на что выделяются деньги, не имеет отношения к процессу познания, поскольку развивается в отсутствие как ценностных ориентиров, так и целевой рамки, которая может быть поставлена лишь извне.
В XIX столетии оформилась диалектическая рациональность:
Науку можно рассматривать, как гуманитарную технологию, управляющую процессом познания. В настоящее время, управление наукой со стороны государства потеряно. Поэтому наука, как сообщество, превратилась в структуру, которая хочет «жить и питать» своих адептов. Связи этой системы с наукой, как формой познания, полностью разорваны. У административной системы просто другие функции.
То, что в современном обществе называют «наукой» и на что выделяются деньги, не имеет отношения к процессу познания, поскольку развивается в отсутствие как ценностных ориентиров, так и целевой рамки, которая может быть поставлена лишь извне.
«- А вы что же, не собираетесь соединять науку с жизнью? – сразу настораживалось начальство и с опаской разглядывало человека, только что вышедшего из лесу.
– Нет, не собираюсь. Сегодня пришла пора не соединять, а спасать жизнь от науки. Это будет антинаучно-непопулярный журнал. Журнал нового типа. Он будет соединять науку не с жизнью, а с мыслью. Они до сих пор были оторваны. Журнал так и будет называться: «Наука и мысль».
Борис Штерн. Записки динозавра. М., "Альтерпресс", 1995.
Разумно предположить, что наука есть форма познания, имманентная Nation State и в отрыве от него не существующая. Институтами познания в индустриальном мире является научная лаборатория, а процесс передачи информации (коммуникации) происходит через книгу- инструкцию (делай по правилам!). Напомним, что в предыдущей фазе науку заменяла схоластика, а институтом познания была школа. Учитель транслировал ученику: «Делай как я!» Средневековая по своей сути современная школа нетронутой дошла до наших дней, но с появлением индустриальных технологий и многочисленных источников информации о том, как делать, она перестала интегрировать детей в современный социум, и авторитет Учителя, а следом, кстати, и авторитет Правительств у учеников резко снизился. Эти же ученики перестали пополнять ряды научных сотрудников, которые обычно составляли среду вокруг очарованного познанием Странника – лидера научной школы.
Изобилие книг, в том числе популяризирующих науку, не привело ни к повышению уровня образования населения, ни к возрастанию компетенций у специалистов. Эта проблема была отрефлектирована в США и странах Запада, и возник, как ответ на вызов Познания с большой буквы, Think tank «умный танк», «фабрика мысли», обеспечивающая совместное мыследействие многих ученых из разных областей знания. «Делай, чтобы получилось, к черту подробности!» – девиз этого нового научного института. Где-то впереди маячит knowledge reactor (знаниевый реактор) – безудержное превращение продуктов совместного мыследействия ученых, писателей, политиков, студентов и бизнесменов в необходимые технологии.