Статьи
Шрифт:
В другом жарком и напряженном бою противнику удалось вывести из строя наш пулеметный расчет. Фашисты заметили это и устремились, чтобы захватить пулемет, но наш боец, красноармеец Тарасов, опередил их: одним прыжком он бросился к пулемету и открыл огонь по вражеским солдатам. Даже раненый, он не бросил пулемета. Не выдержав его огня, фашистские солдаты вынуждены были откатиться.
Трудно пересчитать героев, трудно найти лучших, так как на великое соревнование по защите родины выступил весь народ. И глубокий старец, чувства которого были уравновешены, старец, взиравший на мир с величавым спокойствием мудреца, при виде врага вспыхивает гневом юноши и, расправляя еще крепкую натруженную грудь, как щитом, загораживает
Незабываемой доблестью прославил себя экипаж танка, где радистом был сержант Секач.
Это было под Тихвином. Танк идет в наступление, прокладывая дорогу товарищам. Но вот фашистский снаряд поджигает машину, — танк вздрогнул, но не остановился. Враги уже торжествуют и готовятся встретить танкистов огнем автоматов. Но танк идет вперед, и люди не покидают машины. Через дым и. огонь из горящего танка летит на командный пункт радиограмма, похожая на пламень сердца:
— Горим, но продолжаем двигаться вперед!..
Весь в дыму и пламени, танк все дальше и дальше мчится на врага. Невзирая на огонь, люди бьются до последнего снаряда, до последнего патрона, до последнего биения сердца и, не останавливая машины, сгорают.
Где найти меру этой жертве? Кто в истории человечества сравним с ними, с их ратным подвигом?..
Народ, рождающий таких героев, непобедим. Чистый в своей правоте, он поднялся, чтобы победить. И он вырвет победу во имя своей свободы, во имя счастья и радости всего культурного человечества.
Мы победим
Всё великие и малые завоеватели, шедшие на нас с востока и с запада, всегда ошибались в русском народе. Разве думал внук Чингисхана, Батый, заливая кровью раздробленную на крохотные княжеские уделы русскую землю, что через короткий исторический промежуток русский народ нанесет его потомкам смертельный удар? А это случилось на Куликовом поле.
Страдая от насилий и грабежей внешних поработителей, превозмогая внутренние междоусобицы собственных князей, наш народ хранил в своем сердце и бережно нес великую национальную идею единства и свободы, которую он назвал правдой. В ней он воплотил все свои помыслы, всю силу, все свои надежды. За нее он сражался насмерть и под стягом Минина, и под знаменем Петра, против завоевателей, дорого заплативших за свои роковые ошибки.
Если бы по пути к Москве кто-либо осмелился сказать Наполеону, что не он ведет наступление на Россию, а русский народ наступает и охватывает его, готовя смертельный удар, — он назвал бы такого человека сумасшедшим. Он не мог предположить, что великий народ, воодушевленный любовью к родине, встав как один человек, сжимает его своею ненавистью в железное кольцо, из которого один выход — смерть. Окруженный блестящей свитой, он ждал на Поклонной горе под Москвой покорную депутацию «русских бояр»… Но ни бояре, ни крестьяне не принесли ему ключей от Кремля… Если бы ослепленный самовлюбленностью завоеватель мог видеть, как хмуро и при каком гробовом молчании отходили по улицам столицы русские воины, с какой ненавистью к его полчищам и с какой неугасимой верой в победу оставляли они самое дорогое для человека — сердце своей родины, он не отдал бы приказа о вступлении в Москву. Лишь перешагнув порог наших древних национальных святынь, гордый завоеватель осознал, что русский народ вместо покорности приготовил ему похоронный костер… Но было уже поздно. Судьба деспота, давившего Европу, была решена в московском Кремле.
Наполеон ошибся.
Двадцать четыре года назад полчища кайзеровской Германии наводнили нашу землю. Творя жестокости, они грабили наши города и села, увозя все, от грошовой ветоши
Подобно Наполеону и его предшественникам, кайзеровская Германия тоже ошиблась.
Но, как видно, пример никому не наука. Разбитый и, казалось бы, придавленный насмерть кайзеровский империализм оставил на германской земле яд, из соков которого вырос его достойный преемник — германский фашизм. С той же навязчивой идеей господства над миром, помноженной на бредовое сознание своей избранности, фашизм выжал на вооружение все соки из своего народа и бросил его в бойню, равной которой не было в истории человечества. Забыв уроки прошлого, он устремил все свои вожделения на нашу родину, на наши богатства, на наших людей.
Не дрогнув, на удар врага мы ответили могучим ударом.
Четырнадцать месяцев идет беспрерывная битва. Закованный в сталь и железо, враг захватил многие наши города и области. Миллионы наших людей — женщин, стариков и детей — стонут в невыносимом рабстве, но они не смиряются ни духом, ни сердцем. В партизанских отрядах, совершая нечеловеческие подвиги, они отстаивают каждый вершок родной земли с верой в освобождение и победу… Ежечасно, ежеминутно оттуда, из-за вражеского кордона, мы слышим их голоса, призывающие к борьбе. Они говорят нам: «Пусть нашему телу нанесены раны и из него сочится кровь, но дух наш несокрушим и крепки наши руки. Крепка сталь в наших руках, выкованная всенародным порывом. Ударами этой стали мы уничтожаем и будем уничтожать вражескую силу, как уничтожают нахлынувшую на поле саранчу. Смелее вперед на врага, товарищи! Мы победим!»
Они правы — мы победим. Мы победим, потому что мы верим в победу. Мы верим в нее со всей страстью оскорбленного достоинства и для нее развертываем всю мощь, напрягаем все нравственные и все материальные силы. Мы победим, потому что верим в великую общечеловеческую правду. Мы обрели ее и завоевали под знаменем Октября. Мы увидели настоящую человеческую жизнь. Во имя этой жизни мы должны победить. Вне ее смерть, а мы хотим жить со всею страстью юности…
Недавно я получил письмо от одного юноши, сына своего знакомого. Он работает на заводе, но рвется на фронт. Его брат уже сражается летчиком, и в защите родины ему не хочется отстать от брата. В письме он жалуется, что его по молодости не берут в армию, и сообщает о других препятствиях, которые мешают туда попасть. «… Но придет всему этому конец, — пишет он. — У меня бьется сердце, и оно добьется своего!.. Вчера прошел приписку, и меня предназначили в артиллерийские войска. Я все-таки уйду на фронт. И пусть тогда фашисты на своей спине узнают физическую и моральную силу советской молодежи…»
Страсть к борьбе этого юноши и его вера в победу — это наша всенародная страсть, наша всенародная вера. С этой верою в борьбе за правду мы всегда побеждали, — победим и на сей раз!..
Морские орлы
На лице юность, переходящая в зрелость. В глазах стальные точки — отблеск закаленного характера. Волевые складки рта и упрямый подбородок. Такой человек может крепко любить и горячо ненавидеть. Если снять с головы его морскую фуражку и вместо флотской куртки набросить на плечи кожу тигра — он будет походить на Тариэля, каким рисует его перо бессмертного Руставели. Но это не нежный, любящий Тариэль, а грозный, бросающий врагам своим гордое предупреждение: