Статика

Данихнов Владимир Борисович

Рядом с Клер я заметил ее незадачливого убийцу. Бородатый бледный мужик рылся в сумочке девушки. Пластиковую карточку он засунул в карман своего безразмерного бордового пальто, туда же ссыпал и всю мелочь, что нашел.

Заметив меня, бродяга кинулся к охотничьей винтовке, которая валялась рядом на земле, но я его опередил. «Целитель» выпустил в мужика целую очередь разрядов, превращая лицо в кровавое месиво.

…Так поступили с убийцей полицейского чернокожие байкеры…

Было неприятно смотреть на кусок мертвой плоти, что совсем еще недавно был человеком. Стараясь не обращать на него внимания,

я подошел к Клер, нагнулся и мягко поцеловал ее в еще теплую щеку. А потом пошел дальше.

* * *

Я оказался на широкой улице. Здесь было почти пустынно. Все, кто успел, уже спешили к ближайшему космодрому. Остались только мертвые — я насчитал около десятка тел — и мародеры, которые в состоянии радостной эйфории били стекла больших магазинов. Среди них я заметил как черных, так и белых. Изредка между бандитами вспыхивали перестрелки и потасовки, но меня никто не трогал. Может быть, из-за ребенка на плече, а может и из-за «Целителя», который я небрежно сжимал в свободной руке.

Над универмагом всеми цветами радуги загорелся экран, по которому до этого показывали невеселые черно-белые помехи. Я даже остановился около двух покореженных машин, которые неудачно врезались друг в друга прямо посреди улицы. Запах горелого мяса раздражал ноздри, но отсюда был великолепный обзор.

На красном фоне возникло лицо незнакомого мне темнокожего журналиста. Он нервно сглатывал слюну и тараторил, то и дело запинаясь и снова набирая темп:

— Уважаемые граждане Чаки, сохраняйте спокойствие. Спокойно выстаивайте очереди на космодромах, мест хватит на всех! Учтите, что в первую очередь необходимо пропускать женщин и детей, сначала цветных, а потом… потом всех остальных рас… Нет повода для паники! Вполне вероятно, что завтра к вечеру вы уже вернетесь в свои дома. К нам на помощь спешат боевые крейсера наших лучших друзей акалоитов… Все будет в порядке, честное слово… Честное слово!

Сильнейший порыв ветра сорвал экран, и он с диким скрежетом рухнул на землю, осыпая все вокруг частицами металла и искрами.

Честное слово…

— Так тебе и надо, черномазый ублюдок! — закричал кто-то рядом со мной пьяным голосом. — Проваливай, сволочь!

Я обернулся. Неподалеку стоял здоровенный детина в грязных поношенных брюках и измазанной белой краской черной куртке на голое тело. В руках мужик держал ополовиненную бутылку виски, к которой то и дело прикладывался.

— Чего уставился, придурок? — заорал он на меня. — Вот я тебе!…

Я прострелил ему ногу и пошел дальше.

* * *

Тень надвигалась на землю. Толчки становились все сильнее и сильнее, неожиданные порывы ветра сбивали с ног. Сколько нужно времени, чтобы в ходе планетарной бомбардировки полностью выжечь на планете жизнь? Я судорожно пытался вспомнить все, что мы проходили в школе, а потом в институте, все, что я видел в боевиках и что мне рассказывал ветеран войны с червями бармен Толик.

День? Два? Толик однажды участвовал в бомбардировке Тша-2. Вернее, не совсем участвовал — просто он был в корабле десантников, которые должны были зачистить Тша после бомбардировки. Бармен рассказывал, что они болтались на орбите почти двое суток.

Но люди никогда не использовали для бомбардировки корабли,

каждый из которых размером с Великобританию!

И откуда они могли взяться у сектоидов?

Скорее всего остались после экспансии по той Галактике, откуда сектоиды прилетели.

* * *

Около обочины в одном из переулков чернокожий парнишка выдирал приемник из белоснежного «Фалькона». Модель такая же, как у меня там, на Статике. Я двинулся прямо к машине. Заметив меня парень бросился бежать, продолжая сжимать в руках станер.

Я подошел к «Фалькону». За рулем сидел седовласый старичок в строгом сером костюме. Голова его уткнулась в руль, руки безвольно повисли вдоль тела. Пульс у старика не прощупывался. Юный мародер выстрелил ему в голову, а может быть просто не выдержало и остановилось дряхлое сердце.

Я пожалел, что не отстрелил поганцу голову.

Но догонять его было уже поздно, поэтому я просто положил одеяло с девочкой на заднее сиденье, аккуратно выпихнул старика на тротуар и уселся за руль. Руки привычно легли на знакомый пульт управления, ступни мягко подогревала педаль газа. Родной «Фалькон», даром что чужой.

Земля затряслась и машину отбросило в сторону, на середину улицы. Я больно ударился головой о боковое стекло, из ссадины пошла кровь. Проверил все ли в порядке с девочкой. И завел мотор.

В воздухе меня догнала следующая волна: машину качнуло и понесло назад, прямо в бетонный дом. Я с трудом успел вырулить и избежать столкновения.

Теперь оставалось добраться до космодрома. В этой суматохе я совсем потерял направление, поэтому решил обратиться за помощью к бортовому компьютеру. К счастью, тот знал месторасположение космопорта. Я немедленно дал команду, и машина понеслась на автопилоте, довольно урча. Однако расслабляться было рано, поэтому я все время держал руки на руле, чтобы в случае появления новой воздушной волны, взять управление на себя.

* * *

Тучу на горизонте я увидел сразу. По-моему, Блэйн все же несколько преувеличил размеры кораблей, но они все равно очень и очень впечатляли.

Представьте себе черную пелену, двигающуюся по всей длине горизонта. И красные, желтые, белые лучи-линии, вырывающиеся из этой безбрежной тьмы, к земле. Их можно было бы принять за молнии, если бы они не были такими идеально прямыми. Каждый луч создавал в воздухе завихрения, торнадо, смерчи, земля дрожала, стонала от боли, когда смертоносные лазеры рвали на куски ее плоть.

Что-то неправильное во всем этом было. Ужасно неправильное… нельзя так обращаться с планетами.

Нельзя их убивать, какая бы мерзость ни творилась на поверхности.

Зрелище подавляло, и я поспешил отвести взгляд, устремив его на космодром. Но и тут все было также безрадостно. Сотни и тысячи машин словно надоедливая мошкара заполонили небо над портом, примерно на порядок большее количество машин отчаянно сигналило, пытаясь добраться до заветных ворот, в которые непрерывным потоком вливалась толпа. Полицейские гоняли по периметру нарушителей, требовали спокойствия и благоразумия, а самых ретивых просто подстреливали из боевых орудий. Однако толпу они остановить были не в силах — я чувствовал, что еще минута-другая и люди прорвут заграждение.