Статика
Шрифт:
Рядом с Клер я заметил ее незадачливого убийцу. Бородатый бледный мужик рылся в сумочке девушки. Пластиковую карточку он засунул в карман своего безразмерного бордового пальто, туда же ссыпал и всю мелочь, что нашел.
Заметив меня, бродяга кинулся к охотничьей винтовке, которая валялась рядом на земле, но я его опередил. «Целитель» выпустил в мужика целую очередь разрядов, превращая лицо в кровавое месиво.
…Так поступили с убийцей полицейского чернокожие байкеры…
Было неприятно смотреть на кусок мертвой плоти, что совсем еще недавно был человеком. Стараясь не обращать на него внимания,
Я оказался на широкой улице. Здесь было почти пустынно. Все, кто успел, уже спешили к ближайшему космодрому. Остались только мертвые — я насчитал около десятка тел — и мародеры, которые в состоянии радостной эйфории били стекла больших магазинов. Среди них я заметил как черных, так и белых. Изредка между бандитами вспыхивали перестрелки и потасовки, но меня никто не трогал. Может быть, из-за ребенка на плече, а может и из-за «Целителя», который я небрежно сжимал в свободной руке.
Над универмагом всеми цветами радуги загорелся экран, по которому до этого показывали невеселые черно-белые помехи. Я даже остановился около двух покореженных машин, которые неудачно врезались друг в друга прямо посреди улицы. Запах горелого мяса раздражал ноздри, но отсюда был великолепный обзор.
На красном фоне возникло лицо незнакомого мне темнокожего журналиста. Он нервно сглатывал слюну и тараторил, то и дело запинаясь и снова набирая темп:
— Уважаемые граждане Чаки, сохраняйте спокойствие. Спокойно выстаивайте очереди на космодромах, мест хватит на всех! Учтите, что в первую очередь необходимо пропускать женщин и детей, сначала цветных, а потом… потом всех остальных рас… Нет повода для паники! Вполне вероятно, что завтра к вечеру вы уже вернетесь в свои дома. К нам на помощь спешат боевые крейсера наших лучших друзей акалоитов… Все будет в порядке, честное слово… Честное слово!
Сильнейший порыв ветра сорвал экран, и он с диким скрежетом рухнул на землю, осыпая все вокруг частицами металла и искрами.
Честное слово…
— Так тебе и надо, черномазый ублюдок! — закричал кто-то рядом со мной пьяным голосом. — Проваливай, сволочь!
Я обернулся. Неподалеку стоял здоровенный детина в грязных поношенных брюках и измазанной белой краской черной куртке на голое тело. В руках мужик держал ополовиненную бутылку виски, к которой то и дело прикладывался.
— Чего уставился, придурок? — заорал он на меня. — Вот я тебе!…
Я прострелил ему ногу и пошел дальше.
Тень надвигалась на землю. Толчки становились все сильнее и сильнее, неожиданные порывы ветра сбивали с ног. Сколько нужно времени, чтобы в ходе планетарной бомбардировки полностью выжечь на планете жизнь? Я судорожно пытался вспомнить все, что мы проходили в школе, а потом в институте, все, что я видел в боевиках и что мне рассказывал ветеран войны с червями бармен Толик.
День? Два? Толик однажды участвовал в бомбардировке Тша-2. Вернее, не совсем участвовал — просто он был в корабле десантников, которые должны были зачистить Тша после бомбардировки. Бармен рассказывал, что они болтались на орбите почти двое суток.
Но люди никогда не использовали для бомбардировки корабли,
И откуда они могли взяться у сектоидов?
Скорее всего остались после экспансии по той Галактике, откуда сектоиды прилетели.
Около обочины в одном из переулков чернокожий парнишка выдирал приемник из белоснежного «Фалькона». Модель такая же, как у меня там, на Статике. Я двинулся прямо к машине. Заметив меня парень бросился бежать, продолжая сжимать в руках станер.
Я подошел к «Фалькону». За рулем сидел седовласый старичок в строгом сером костюме. Голова его уткнулась в руль, руки безвольно повисли вдоль тела. Пульс у старика не прощупывался. Юный мародер выстрелил ему в голову, а может быть просто не выдержало и остановилось дряхлое сердце.
Я пожалел, что не отстрелил поганцу голову.
Но догонять его было уже поздно, поэтому я просто положил одеяло с девочкой на заднее сиденье, аккуратно выпихнул старика на тротуар и уселся за руль. Руки привычно легли на знакомый пульт управления, ступни мягко подогревала педаль газа. Родной «Фалькон», даром что чужой.
Земля затряслась и машину отбросило в сторону, на середину улицы. Я больно ударился головой о боковое стекло, из ссадины пошла кровь. Проверил все ли в порядке с девочкой. И завел мотор.
В воздухе меня догнала следующая волна: машину качнуло и понесло назад, прямо в бетонный дом. Я с трудом успел вырулить и избежать столкновения.
Теперь оставалось добраться до космодрома. В этой суматохе я совсем потерял направление, поэтому решил обратиться за помощью к бортовому компьютеру. К счастью, тот знал месторасположение космопорта. Я немедленно дал команду, и машина понеслась на автопилоте, довольно урча. Однако расслабляться было рано, поэтому я все время держал руки на руле, чтобы в случае появления новой воздушной волны, взять управление на себя.
Тучу на горизонте я увидел сразу. По-моему, Блэйн все же несколько преувеличил размеры кораблей, но они все равно очень и очень впечатляли.
Представьте себе черную пелену, двигающуюся по всей длине горизонта. И красные, желтые, белые лучи-линии, вырывающиеся из этой безбрежной тьмы, к земле. Их можно было бы принять за молнии, если бы они не были такими идеально прямыми. Каждый луч создавал в воздухе завихрения, торнадо, смерчи, земля дрожала, стонала от боли, когда смертоносные лазеры рвали на куски ее плоть.
Что-то неправильное во всем этом было. Ужасно неправильное… нельзя так обращаться с планетами.
Нельзя их убивать, какая бы мерзость ни творилась на поверхности.
Зрелище подавляло, и я поспешил отвести взгляд, устремив его на космодром. Но и тут все было также безрадостно. Сотни и тысячи машин словно надоедливая мошкара заполонили небо над портом, примерно на порядок большее количество машин отчаянно сигналило, пытаясь добраться до заветных ворот, в которые непрерывным потоком вливалась толпа. Полицейские гоняли по периметру нарушителей, требовали спокойствия и благоразумия, а самых ретивых просто подстреливали из боевых орудий. Однако толпу они остановить были не в силах — я чувствовал, что еще минута-другая и люди прорвут заграждение.