Статика
Шрифт:
Я отнес девочку в отдельную каюту (простая односпальная кровать, кожаное кресло, стерео) и аккуратно уложил на кровать. Девочка беспокойно заворочалась во сне. Я постоял рядом с ней минуту, но яхта стала опасно раскачиваться, и я покинул комнату. Подумал и на всякий случай запер ее снаружи.
— Что теперь? — спросил полицейский, нервно оглядываясь.
— Теперь попробуем взлететь, — заявил я.
Мы вместе прошли по маленькому коридорчику на мостик. Мостиком это место, конечно, можно было назвать только условно, но тем не менее было в этом что-то романтическое, поэтому
— Молчи и ничего не трогай, — приказал я, нажимая на клавишу.
Серая металлическая стена перед нами растаяла, преобразуясь в псевдообъемное изображение жизни, что кипела снаружи. Мне картинка напоминала какой-то второсортный боевик. Несколько машин, напичканных тяжелым вооружением прорвались в воздух космодрома и теперь вели ожесточенную перестрелку с полицейскими.
— Это иллюминатор? — продемонстрировал свою начитанность коп.
— Нет, просто голоэкран, — ответил я, колдуя над пультом, — изображение на котором проектируется благодаря восьми камерам, расположенным на обшивке яхты.
— Ясно, — кивнул Гарри.
— Прекрасно! — заявил я.
Полицейский снова кивнул, думая, что мое восклицание относится к нему. На самом деле я радовался, что наконец-то удалось перевести яхту на голосовое управление, что убедительным писком подтвердил бортовой компьютер.
— Немедленный взлет! — скомандовал я.
— Уточните координаты пункта назначения, — сухим металлическим голосом произнесла «Немезида». Мне даже почудилось, что в ее голосе прорезалась злоба
— Выйти на орбиту! — приказал я строго. — Потом разберемся.
— Выполняю, — ответила яхта.
Легкий гул под ногами.
Гарри испуганно поглядел вниз.
— Движки разогреваются, — пояснил я.
— А Джоггинса не заденет? — зачем-то спросил бывший полицейский Чаки.
— Все о своей судьбе печешься? — ухмыльнулся я. — Ничего с ним не случится. При старте только травинки под дюзами помнутся и все.
Яхта стала медленно подниматься, изображение на экране поплыло вниз.
— Разворот камеры на сто восемьдесят градусов, — приказал я.
Темное небо. Клубящаяся тьма, тысячи вертикальных молний.
— Что это? — выдавил из себя Гарри.
— А вам не объяснили? — удивился я.
— Сказали, что в восточный континент метеорит врезался, все погибли… — неуверенно сообщил мне коп.
— Вашу планету утюжат, — сказал я. — Медленно, но верно полосуют лазерными лучами и бомбами. Это называется ПБ, на жаргоне десантников — Пи…рубка. А если расшифровать — планетарная бомбардировка. Не слышал? Именно таким образом мы когда-то победили червей.
— Мы ни с кем не воюем! — воскликнул Гарри. — Или… это дело Земного Сектора? Ты их шпион?
Его глаза пылали ненавистью, еще миг и кинется на меня, чтобы задушить голыми руками. Запоздалая вспышка патриотизма?
— Я — не шпион, Гарри, — успокоил я копа. — А на орбите — вовсе не корабли Земного Сектора.
— Тогда кто же?
— Насколько я знаю, сектоиды, — вздохнув,
— Ты о чем это? — спросил полицейский, судорожно вжимаясь в подлокотники. Лицо у него покраснело, как у вареного рака. Немудрено — перегрузки при старте все-таки ощущались, ведь братец так и не починил до конца антигравитатор. Сейчас приборы показывали немногим более двух «же».
— Забудь, — пробормотал я, наблюдая как наш кораблик пронзает пелену облаков. Вся людская суета осталась далеко позади — нас звали к себе звезды.
— Первая космическая скорость, — сообщил корабль.
Перегрузки пошли на убыль. Небо стремительно темнело.
— Мы в космосе? — спросил Гарри, дрожащей рукой утирая капельки пота, выступившие на лбу.
— Почти, — пробурчал я.
Я уже видел краешек боевого крейсера сектоидов. Он завис над планетой и медленно плыл в нашу сторону. Размеры его поражали — тысячи и тысячи тонн металлических конструкций переплетались между собой, образовывали странные нечеловеческие узоры. Разум безуспешно пытался хоть с чем-то ассоциировать внешний вид корабля, но ничего не получалось. В голове мелькали почерневшие пчелиные соты, затвердевшая в нелепых углах и изгибах рыболовная сеть, еще что-то, совсем уж невообразимое…
— Нечеловеческая красота, правда, Гарри? — спросил я, разглядывая, как сквозь дыры в корабле просвечивает подернутая кровавой дымкой планета. Кроме того, я заметил несколько юрких корабликов, которые весело шныряли в отверстиях инопланетного крейсера. Наверняка истребители. Вот несколько из них окружило какой-то корабль (явно взлетевший с Чаки)… Мгновенная вспышка и снова спокойствие.
— Истребители? — спросил Гарри, вопросительно посмотрев на меня.
— Наверняка, — кивнул я. — Надо убираться отсюда. Какая ближайшая обитаемая планета?
— Может, сразу рванем на Землю? — неуверенно предложил полицейский. — Все сообщим… Или на Империус, в Галактический Совет…
— Потом! — рявкнул я. — Нам нужно, чтобы корабль максимально быстро рассчитал курс, пока нас не поджарили! Ну?
— Литц-Ка, — наконец, произнес Гарри.
— Столица акалоитов? Тем лучше… Корабль! Курс на Литц-Ка!
— Пять минут на расчет, — согласился корабль и принялся кувыркаться в космосе, пытаясь определить наиболее удачный маршрут.
— Слишком долго, — с тревогой произнес я, наблюдая за истребителями, которые неотрывно сопровождали крейсер.
А тот все ближе и ближе…
— Здесь нет бортовых орудий? — с надеждой спросил Гарри.
— Братишка, очнись! — воскликнул я. — Ты что, это же прогулочная яхта! Здесь даже антигравитаторы хреново работают, чего уж об оружии говорить…
Мы замолчали. У меня на спине выступил пот, но я не отрываясь следил за продвижением крейсера. Казалось, что если я хоть на чуть-чуть отведу взгляд, в следующий момент нас не станет. Истребители разнесут хрупкую скорлупку «Немезиды» в клочья.
Все ближе и ближе.