Статисты
Шрифт:
Кто-то, не таясь, шёл им навстречу.
Путники остановились.
Когда неизвестный приблизился, Тони и его друзья услышали, что он… напевает и время от времени поругивается.
— Освети его, — шепнул Тони Арчибальду.
Неизвестный в свою очередь осветил их всех, присвистнул:
— Привет, ребята! — весело поздоровался он. — Ох, и духотища здесь — дышать нечем. Вам ещё не надоело лазить по этим норам? Впрочем, вам за это деньги платят.
— Знакомое лицо, — настороженно сказал Арчибальд.
Неизвестный, услышав его
— Оператор я, — пояснил он. — Вас, чертей, сто раз снимал, а вы морды воротите. Вы не встречали Пайпера? — я его ищу.
— Он рехнулся, — шепнул Тони друзьям. — Бедняга думает, что он и сейчас на съёмках.
И он, и Арчибальд узнали оператора. Вот уж ирония судьбы: мир сгорел в атомном огне, а этот полоумный франт по-прежнему одет в свою немыслимо пёструю куртку, увешан сумками и аппаратурой и по-прежнему занят.
— Пойдём с нами, дружище, — мягко предложил Тони. Было ясно, что безумный оператор в одиночку не протянет в подземном лабиринте и нескольких суток.
— Нет, ребятки. Работа есть работа, — отмахнулся тот. — Вы что, не знаете Пайпера? Он ждёт меня на следующей станции.
Сумасшедший оператор снова засвистел что-то весёленькое и двинулся дальше — туда, откуда они полчаса тому назад ушли.
— Хорошенькая компания его там поджидает, — буркнул Арчибальд. — Два трупа и призрак старины Пайпера.
Будто услышав их разговор, оператор обернулся, блеснул лучом фонарика.
— Что вы стоите, ребятки, будто похоронная команда? — крикнул он. — Шевелитесь! Душите друг друга, убивайте, сражайтесь с крысами. Какие кадры, чёрт возьми! — Он захохотал и будто добрый десяток сов закружил во мраке тоннеля, охая и передразнивая человеческий смех. — Кушайте друг друга, ребятки, — выживайте! А я вас буду снимать…
Он скрылся в глубине тоннеля.
— Не связывать же его, — с сожалением сказал Тони, обращаясь к друзьям. — Может, как-нибудь сам выберется? Или спасатели заявятся. В чём я, правда, сильно сомневаюсь.
Мимо них, прижимаясь к стене тоннеля, опять промчался целый отряд крыс.
— Мы подходим к станции, — заметил вдруг Ричард, который обычно молчал. — Теперь у всех есть фонарики. Можно послать кого-нибудь вперёд, на разведку и не тратить время на её осмотр.
— Мистер Тони, — тут же взмолился Дэвид. — Разрешите мне всё разведать. Я мигом. Туда и обратно.
— А если там Флайт?
Чарли услужливо протиснулся вперёд.
— Флайт ушёл — я слышал их планы. Они торопились. Если позволите, я сам пойду на разведку.
— Пусть уж парень прогуляется. — Тони кивнул Дэвиду. — Будь осторожен. Главное, посмотри — есть ли там выход.
Они надеялись, что с фонариками смогут идти быстрее. Однако с первых же минут пути поняли: особо не разгонишься, так как воздух в метро за «ночь» ещё более застоялся. Тони объявил, чтобы все сняли куртки к плащи, но не бросали их, а несли с собой. Это здесь жарко, а наверху — осень. Была… по крайней мере.
Безлюдную станцию
— Ничего интересного, — доложил он. — Вход и выход тоже перекрыты.
Тони кивнул. Они двинулись дальше.
Разговор с Дэвидом уместился в две фразы, но что-то в облике парня изменилось, и это встревожило Тони. Не долго думая, он остановился, посветил назад.
Дэвид прищурил глаза от неожиданного света, заслонился рукой.
— Что с тобой? — грубовато спросил Тони, сам не зная, какой смысл он вкладывает в свои слова.
Парень молчал, виновато опустив голову.
И тут до Макфейла дошло: Дэвид ничего не несёт, хотя вчера сам в магазине напросился. И сегодня, когда отправлялись в путь, поклажа была с ним.
— Где твой мешок с НЗ? Потерял? Украли?
— Нет… — Дэвид поднял голову, шмыгнул носом, будто собирался заплакать. — Там люди, на станции… Возле эскалатора… Они… голодные. Умирают от голода… Я… Я отдал им консервы.
— У нас ещё много еды, — осторожно вступил в разговор Ричард, который опасался, чтобы парнишке не попало за самоуправство.
— Сейчас разберёмся, — буркнул Тони. — Арчибальд и Чарли — останьтесь здесь, с людьми. А мы вернёмся на станцию.
Он шёл впереди — по-прежнему быстрый и решительный. Ричард и Дэвид едва поспевали за ним. Поднялись на платформу. Дэвид повёл лучом фонарика.
— Это здесь, — виновато сказал он и замолчал, вновь поражённый открывшимся ему зрелищем человеческой беды.
Оборванные и измождённые люди — их было человек двенадцать — закрывались от света, испуганно жались поближе к ступеням эскалатора, будто в его нише можно было укрыться. Какая-то женщина то ли в разорванном белом платье, то ли в одной нижней рубашке замахала руками, пронзительно завизжала:
— Не тро-о-огайте меня! Не прикасайтесь ко мне!
Ещё три или четыре человека ползали на коленях по полу. Тони даже не сразу понял, что они делают.
Он шагнул вперёд, отпихнул ногой рослого оборванца, который, бессвязно мыча, изо всех сил лупил консервной банкой о каменный пол.
— Смотри, благодетель. — Макфейл вырвал из рук оборванца исковерканную банку, показал её Дэвиду. — Ты отдал им консервы и ушёл, а они не могут их открыть. Нечем.
Затем Тони повернулся к визжащей женщине, грозно рявкнул:
— Заткнись!
Та испуганно отшатнулась — её истеричный вопль оборвался.
Несчастные во все глаза смотрели на Дэвида и Тони.
Тони достал нож, с которым не расставался ещё со службы в армии, открыл одну за другой три банки тушёнки.
— На еду не набрасывайтесь, — предупредил. — Здесь докторов нет, чтобы вас потом откачивать. Возьмите по несколько кусочков. Вот галеты… Перекусите немного — и за мной. Ещё до конца дня я выведу вас отсюда.
Он отошёл в сторону, но фонарик выключать не стал, чтобы озверевшие от голода люди не покалечили друг друга или не стали запихаться едой.