Стая
Шрифт:
Толпа разъединила их, и Устинов исчез.
Пройдя по высокому мосту над железнодорожными путями, все спустились в город.
— Тебя как звать? — спросил парень.
— Виктор. А тебя?
— Федька.
Они шли по тихой кривой улице. Высокие сугробы отделяли узкий тротуар от мостовой с двумя глубокими неровными колеями. По другую сторону тянулся низенький штакетник, за ним виднелись одноэтажные домики, заваленные снегом. От калиток к ним вели выбитые в снегу тропинки.
— А там есть кто? — спросил Виктор.
— Вовка небось уж на
— Ага,— кивнул головой Виктор.
Он шел, стараясь разговором увлечь Федора, чтобы тот не оборачивался. На этих безлюдных улицах Устинову приходилось трудно.
Они свернули в узкий переулок и по нему вышли на другую улицу. Виктор незаметно приглядывался ко всему, стараясь запомнить дорогу.
Неожиданно около какого-то магазина Виктор задержался, потом догнал Федьку.
— Купить чего надо? — спросил тот.
— А, потом,— махнул рукой Виктор.
Они торопливо пошли дальше, свернули на новую улицу и, наконец, остановились возле какой-то калитки.
— Ты меня во дворе подожди,— сказал Федор.— А я за ним сбегаю. Небось дрыхнет.
Когда Виктор остался один, он осмотрелся. Дворик был маленький, за домом тянулся низенький забор, отделявший соседний участок, где стояли два длинных сарая, между ними виднелся узкий проход. Невдалеке от дома росли толстые сосны, под окнами топорщился кустарник. Тропинка тянулась к крыльцу и с двух сторон огибала дом.
Виктор подумал об Устинове. Во двор он зайти не мог. Одна из толстых сосен росла возле самого забора, могучие корни ее выползали на тротуар. Виктор скосил глаза. Устинова нигде не было видно. Значит, он спрятался за сосну. Больше некуда.
Да, но как себя вести дальше? Лучше всего, видимо, понахальнее, как равный. Федька — это, конечно, мелочь, плотва. Другое дело те...
Додумать он не успел: из-за угла дома появился Федор. Подбежав к Виктору, он сказал:
— Пошли. Только по-быстрому. Некогда мне.
Они двинулись по тропинке к дому.
Идя вслед за Федькой, Виктор подумал: «Сколько их там? Только бы выманить на улицу».
Обогнув дом, Виктор увидел за выступом застекленной террасы с обледенелыми глухими окнами небольшую полуприкрытую дверь, обитую изнутри войлоком. Тропинка в снегу вела к ней, а потом под углом уходила к стоявшим невдалеке сараям.
Федька подошел к двери и кивнул Виктору, приглашая войти.
По крутой темной лесенке они взобрались наверх. На площадке перед еле различимой дощатой дверцей остановились, и Федька шепнул:
— Не дрейфь. Ничего они не сделают. И смотри трояк проси, не меньше.
— Трояком они от меня не отделаются,— усмехнулся Виктор.— Сколько их там?
— Двое. Вот Петьки только нету. Но все равно велели зайти.
Виктор невольно схватил его за рукав. Это получилось слишком резко, и он тоном попытался смягчить впечатление:
— Так как же тогда? Кто же платить
«Сбежал,— зло подумал он.— Черт возьми, неужели сбежал?»
Федька по-своему истолковал его волнение и успокоительно сказал:
— Длинный там. Его кепочка-то. Ну, пошли.
Он толкнул дверцу. За ней оказался большой, заваленный рухлядью чердак: доски, ящики, поломанная мебель, какие-то корзины громоздились чуть ли не до самой крыши. Застойный, пыльный воздух ударил в лицо. Свет еле пробивался сюда сквозь два грязных чердачных оконца.
«Здесь только спрячься — за неделю не отыщут,— подумал Виктор.— Подходящую берлогу себе выбрали». Его вдруг охватило беспокойство. При нем же пистолет, удостоверение. Что, если... Тут и выстрелить не успеешь. А найдут у него все это — каюк. Народ отпетый. «Труп здесь тоже за неделю не отыщешь»,— усмехнулся он про себя. Но тут же вспомнил: их же всего двое. А, была не была...
И вслед за Федькой он стал пробираться сквозь груды хлама в дальний конец чердака. Под их ногами внезапно громко треснула доска, потом куда-то в сторону с шумом покатилась старая металлическая раскладушка, которую задел Федор. «Черта с два тут незаметно пройдешь»,— подумал Виктор, в последний момент подхватив свалившийся на него откуда-то сверху колченогий стул с выбитой спинкой.
Наконец они пробрались к темной печной трубе. Возле нее сидели на ящиках два человека и о чем-то тихо переговаривались между собой. В полумраке Виктор не мог их разглядеть, хотя те разом повернулись на шум шагов и напряженно ждали, пока он приблизится. Только очутившись рядом с ними, Виктор сумел разглядеть обоих. Один из сидевших был худой, светловолосый парень, большеротый, с толстыми губами, к которым прилипла погасшая сигарета. Второй был ниже, коренастый, смуглый, темная челка падала на глаза. Воротники расстегнутых пальто у обоих были подняты, шапки сдвинуты на затылок. «Жарко около трубы»,— догадался Виктор.
Худой парень встал, небрежно сплюнул прилипший к губе окурок и, оглядев Виктора, насмешливо спросил:
— Это ты и есть с кепочкой?
— Я и есть.
— И где же ты ее подобрал, интересно? — Тон был все таким же насмешливым.
В этот момент Виктор услышал шум за спиной и, скосив глаза, заметил выбравшегося откуда-то третьего парня. «Обсчитался Федька,— мелькнуло у него в голове.— И все равно не тот, не Петька».
Парень, заметив движение Виктора, усмехнулся.
— Не бойсь. Он тихий.
— Пока трезвый,— со смешком добавил второй, смуглый. Он все еще сидел на ящике.
— А мы, между прочим, ни трезвых, ни пьяных не боимся,— многозначительно произнес Виктор.
— Это кто ж такие — мы? — покосился на него первый парень.
— Надо будет — узнаешь,— отрезал Виктор и огляделся.— Фартово вы тут устроились, между прочим.
Парни переглянулись.
— Так где ж ты ее подобрал, кепочку-то? — снова спросил первый.
Виктор догадался, что это и был Длинный.
— В снегу подобрал. Около дома.