Стажер
Шрифт:
– Мы все таки пришли.
– сказала она и больно ударила Перси по плечу.
– Ай. За что?
– Перси потер ушибленное место.
– Да так. Спасибо хотела сказать.
– сказала Надин и шмыгнула носом: - ты у нас оказывается еще и техник.
– Если захочешь сказать спасибо мне - то ты помнишь про фотку в голом виде.
– сказал Йол.
– Мечтай, озабоченный.
– махнула рукой Надин: - вот вылечишь ногу - еще получишь от меня. Паникер.
– Эээ...
– Перси хотел сказать что они все молодцы и что остался последний рывок, и что он горд служить с такими ребятами и девчонками как Надин и Йол, но все что он смог из
– Ты прав, Перси.
– кивнула Надин: - пора.
– они приладили свои крепления, пристегнув Йола к Перси и Надин, взялись за руки и приготовились к прыжку. Перед тем как замкнуть контакт Перси осмотрел крепления, попрыгал на месте, взглянул на товарищей и увидел что Йол и Надин улыбаются.
– Что такое?
– спросил он озабоченно: - что случилось?
– Ничего.
– ответила Надин: - ничего.
– Ну если ничего, то ничего.
– сказал Перси, немного смутившись: - тогда... я замыкаю контакт.
– Давай!
– Ключ на старт!
– и они равнули прямиком в глубокое синее небо.
Глава 14
– Вообще-то это нарушение правил.
– сказал капитан ВКС Романовский, старший преподаватель и по совместительству - член дисциплинарной комиссии. Он посмотрел в сторону стола. На столе лежали злополучные гравизахваты.
– Это нарушение правил. А вы знаете что бывает за нарушение правил.
– повторил Романовский и строго посмотрел на курсантов. Перси сглотнул. Стоящая рядом Надин зажмурилась. Только Йол никак не выдал своего волнения, стоя прямо как палка, бледный как восковая свеча. Как только они приземлились у пункта сбора и ногу Йола подлатали в медпункте - первым делом они были поставлены в известность о дисциплинарной комиссии. Они успели поесть и даже вздремнуть пару часов, прежде чем их вызвали в штабную палатку. В палатке было три человека - капитан Романовский, как глава комиссии, Бертран Тор и Ивес Артана - как заседатели.
– Что вы можете сказать в свое оправдание?
– спросил Романовский, обведя их глазами: - можете говорить по очереди. Курсант Йол?
– Это была моя вина, сэр!
– гаркнул Йол, побледнев еще больше: - по неосторожности я сломал ногу и не мог продолжать движение! В результате я предложил вскрыть гнезда переключателей и передвигаться прыжками на гравизахватах! Курсанты Дорбан и Берн сопротивлялись моему решению, но я их убедил что все будет в порядке!
– Джимии, ты чего творишь!
– зашипела Надин: - ты...
– Курсант Берн! Вам будет предоставлено слово.
– прервал ее Романовский и перевел взгляд на Йола: - так вы утверждаете что это именно вам пришла в голову такая идея?
– Да, сэр!
– Хм. Надо полагать вы знаете о последствиях лжесвитедетельства на дисицплинарной комиссии...
– пробормотал Романовский словно бы себе под нос, но так, что его было отчетливо слышно в каждом углу палатки. Йол побледнел еще больше.
– Итак. Вы закончили?
– Да, сэр!
– Вам больше нечего добавить?
– Нет, сэр!
– Хорошо. Курсант Берн!
– Да, сэр!
– Что вы можете сказать в свое оправдание?
– Сэр! Курсант Йол действительно сломал ногу. Но... это была моя идея насчет гравизахватов, сэр! Я вскрыла гнезда переключателей и приказала курсантам Йолу и Дорбану последовать моему примеру.
– Приказала?
– Романовский сцепил пальцы рук и посмотрел на Надин: - как именно вы могли
– Сэр! У меня лучшие оценки на потоке и согласно распоряжения мастер-сержанта я была назначена старостой группы. В боевой обстановке, согласно пункту Устава ВКС семьсот четыре, который гласит, что 'в случае потери или отсутствия командования в подразделении, командование принимает наиболее инициативный член подразделения', сэр.
– То есть вы использовали семьсот четвертый пункт, назначив себя командиром подразделения?
– Да, сэр! И как командир подразделения полностью несу ответственность за действия моих подчиненных! Сэр!
– Как интересно. Вы должны понимать, господа курсанты, что противоречия в ваших показаниях уже дают основания привлечь одного из вас к ответственности за лжесвидетельство.
– сказал Романовский: - у вас все?
– Да, сэр!
– Хорошо. Курсант Дорбан?
– Сэр!
– Что вы можете сказать в свою защиту?
– Сэр! Я не понимаю о какой защите идет речь, сэр!
– Что?
– Романовский потерял скучающий вид и сосредоточился на Перси: - вам непонятна суть обвинений? Вам нужна помощь психиатра?
– Нет, сэр, мне понятна суть обвинений. Но мне непонятно, почему мы обвиняемся в нарушении правил проведения испытаний, сэр. Насколько мне известно, в правилах испытаний не содержится прямого запрета на извлечение пластика и замыкание контактов в гравизахватах, сэр.
– Тем не менее, вы должны были понимать, что суть испытаний сводилась к тому, чтобы курсанты преодолели трудности и пришли в пункту сбора.
– Так и есть, сэр. Мы преодолели трудности, сэр. Это была вынужденная мера, сэр.
– Хорошо. Мне понятна ваша точка зрения. Тем не менее, решать вопрос о том, виновны вы или нет будем именно мы. Поэтому вы не сможете уйти от ответственности только путем буквального толкования правил испытания. В них например, нет запрета на вызов грузового скиммера с мобильного и полет на нем к месту сбора, тем не менее в прошлом году мы отчислили хитрецов, провернувших такой трюк. Поэтому - если у вас есть что сказать в свою защиту - - капитан сделал приглашаюший жест. Перси вздохнул. Он вдруг понял как все это реально. Что его попытка указать на отсутствие запрета провалилась. И что вот-вот он и его друзья будут отчислены из Школы. Он сглотнул. Говорят в такие секунды время должно замедлятся, но время не собиралось идти ни на какие уступки, оно шло вперед, а молчание затягивалось и он понимал, что сейчас терпение у членов комиссии закончится и капитан Романовский хлопнет деревянным молотком по столу, закрывая заседание, а он, Перси, еще ничего не сказал.
– Сэр.
– наконец выдавил из себя он: - я не мог поступить иначе. Я не мог бросить Йола. И это моя идея и моя вина, сэр. Я прошу вас, наказать меня, курсанты Берн и Йол ни в чем не виноваты, сэр. Не отчисляйте их. Пожалуйста.
– сказал он, чувствуя, как к горлу подкатывается комок.
– Мера наказания и способ не в вашей компетенции, курсант. А также персоналии. У вас все?
– сухо сказал капитан ВКС и поднял глаза на Перси, блеснув очками.
– Да, сэр.
– Все свободны. Комиссия приступает к совещанию.
– деревянный, видавший виды молоток ударил об стол и курсанты, сгорбившись, вышли из палатки. Романовский снял очки, потер переносицу, подождал, пока рослый сержант из МП займет свое место у входа и повернулся к членам комиссии.