Стажер
Шрифт:
– Сэр, это линия сборки семь! У нас здесь проблемы!
– прокричал в коммуникатор маленький человечек в военной форме Белейского Таганата. Форма сидела на нем мешковато, выдавая гражданского человека, до сей поры не имевшего никаких дел с армией. Да, если честно говорить, Тори Блейн и дальше бы не имел никаких дел с армией, если бы не принудительная вербовка всех мало-мальски стоящих киберинженеров. Тори привезли на эту планету, как и всех остальных и поставили на линию по сборке нейропроцессоров. Времени на то, чтобы разобраться в работе линии и оборудования не дали, постоянно кричали и торопили, а один раз солдат его даже ударил - когда он спросил, нельзя ли положить еще добавки на ужине. В общем и целом Тори очень скучал по дому. Но никто не собирался его туда
– Что там у тебя за проблемы?
– вспыхнул экран коммуникатора. На экране появился тот самый солдат, что ударил Тори прошлым вечером.
– Э, мне нужны инструменты, стяжки сорок на двадцать и плазматрон ...
– сказал Тори, чувствуя, как его ноги начинают каменеть: - Магистраль... то есть мы уже закрепили, но это недолговечно, максимум на четыре месяца...
– Ты, что совсем охренел, твою мать?!
– раздалось из коммуникатора: - Да нам здесь только три месяца продержаться-то и надо! Если продержимся - потом все наше будет, вот тогда и поставим. А сейчас, что у тебя занятий других нет, чмо гражданское?!
– Э, есть, конечно же есть...
– То-то же... если еще раз твое нытье услышу...
– пригрозил солдат и отключился. Тори передохнул и выключил коммуникатор. Ему нужно было два комплекта стяжек и плазменный сварочный аппарат, потому что временное крепление, поставленное на магистраль было ненадежно. Но хозяин - барин. Как хотят, так пусть и будет. Через два с половиной часа работы Тори Блейн нашел маленькую черную коробочку в переплетении проводов шкафа управления. По-хорошему надо было вызвать специалистов и проверить здесь все на предмет диверсии. Но после предыдущего разговора по коммуникатору Тори расхотелось беседовать с кем-либо из начальства. Воровато оглянувшись он спрятал коробочку, прочно висящую на проводе, вглубь шкафа. Кто его знает, подумал он, может это просто какой-нибудь нужный механизм, предохранитель там или еще что... имперцы понапридумывали всякой хрени, он же не обязан знать все и вся... И Тори Блейн продолжил свою работу. А черная коробочка Стива Монахью - свою. Она ничем не привлекала внимания и даже не излучала никакой энергии, вот потому-то инженер и не обратил на нее особого внимания. Она работала только тогда, когда под излучателем проходили нанокристаллические трубки. Всего лишь искажала приемный сигнал. Чуть-чуть. На долю ампера. 'Не было гвоздя - подкова пропала.' Но этого было достаточно, для того, чтобы на выходе трубка фонила. Тоже чуть-чуть. Но достаточно для того, чтобы не работать. 'Не было подковы - лошадь захромала'. Эта трубка должна была излучать не в самом нейропроцессоре, о, нет. Она всего лишь выводила на экран состояния данные. Одни и те же каждый раз. Потому что она была повреждена. 'Лошадь захромала - командир убит'. Получается, что нейрокомпьютер сам по себе был исправен и любая проверка его состояния на заводе показывала его исправность, но как только его ставили на истребитель и техники начинали выводить на режимную мощность - он перегорал. Потому что если ты подключаешь что-либо к сети и видишь индикатор на десяти процентах, то начинаешь увеличивать мощность, верно? До тех пор, пока не выведешь до ста процентов. А на самом деле это индикатор неисправен и ты попросту пережигаешь прибор. 'Конница разбита, армия бежит.' Почему сломалось? Потому что пилоты с техниками дураки. Не умеют новую технику осваивать. Конечно долго это не продлиться, но в общей суматохе можно было выиграть недельку-другую. А то и на месяц. Таков был план Стива Монахью. 'Враг вступает в крепость, пленных не щадя, оттого что в кузнице не было гвоздя'. Оставалось только ждать, когда отвалиться первая подкова.
– Докладывайте.
– Торценни кивнул главному инженеру, грузному немолодому человеку по имени Майк Радовски. У Торценни болела голова и стягивало шею, так, словно он притянул ее к плечу резиновым жгутом. За окном здания городского Совета Вериоки, где Торценни разбил свою штаб-квартиру, давным-давно стемнело, но мощные прожектора превращали ночь в день. Воздух сотрясали корабли, садящиеся и взлетающие. В страшной спешке взад и вперед проносились армейские грузовые флаеры.
– Ашар, поточная линия по производству нейропроцессоров 'Висла Ноль Четыре' в данный момент находится полностью под нашим контролем. Во всех ключевых узлах расставлены посты охраны, вдоль линии установлены автоматические лазерные турели типа 'Страж', инженеры проверили и запустили производство. Уже изготовлено около сорока нейрокомпьютеров. Вся продукция немедленно отправляется на орбиту адмиралу.
– сказал Радовски, потирая руки, выпачканные каким-то маслом. Он тоже не выглядел особо радостным. Скорее уставшим.
– Что-то слишком легко все...
– проговорил Торценни себе под нос. Какая-то мысль сверлила ему голову, но чертовы виски опять схватило так, что он стиснул зубы.
– Продолжайте работу, инженер. О любых происшествиях - докладывать немедленно.
– сказал он сквозь стиснутые зубы. Инженер вышел. Торценни вынул из кармана свою трубку и посмотрел сквозь нее на свет. Прозрачный цилиндр магазина был пуст. Торценни положил трубку на стол, мельком заметив что у него сильно дрожат пальцы, потянул из кармана портсигар с золотой инкрустацией, раскрыл его. Внутри портсигара, на зеленой замше, в маленьких кармашках, словно патроны в патронташе лежали маленькие ампулы с семутой. Оранжевые, темно-синие, коричневые и янтарные. Словно драгоценности. Торценни осторожно вынул янтарную и положил на стол, рядом с трубкой. Потом так же медленно и неторопливо закрыл портсигар и положил его в карман. Внутри все горело, организм жаждал, требовал, клянчил, но Торценни с каким-то садистским удовольствием тянул время, мучаясь и мучая.
– Хочешь дозу?
– спросил он сам себя. Руки дрожали, когда открывали патронник трубки.
– Сейчас получишь. Но не ты здесь хозяин... не ты а я...
– сказал он, взяв янтарный огонек ампулы и приготовившись вставить ее в патронник.
– Я могу и не сделать этого.
– сказал он сам себе: - Могу. Что ты сказал? Скажи 'пожалуйста', сукин ты сын. Иначе...
– он снова задержал руку, не вставляя ампулу. Хлопнула дверь, он вздрогнул и ампула выпала из рук вниз, на брюки, на ковер, куда-то вниз, он едва успел уследить за ней взглядом.
– Ашар!
– ворвавшийся в дверь Арвен застыл в дверях.
– Твою мать, Арвен, когда научишься стучать!
– закричал Торценни. Его скрутило и он, согнувшись, стал лихорадочно шарить руками по полу, в поисках янтарного счастья.
– Ашар, я только что из госпиталя. Ну, насчет этих поселенцев, что 'ягуары' на пляже поймали во время первого десанта.
– стал говорить Арвен, не обращая внимания на командира. Он привык.
– Арвен, сучий кот...
– прохрипел из-под стола Торценни. В тот момент, когда он казалось уже нашарил ампулу, он нечаянно толкнул ее ногой и та закатилась под тяжелую дубовую тумбу стола. Торценни выскочил из-под стола, выташил из-за пазухи портсигар и раскрыв его, рассыпал ампулы по столешнице.
– Так вот... ладно я подожду, командир.
– сказал Арвен, глядя, как Торценни трясущимися пальцами вставляет ампулу в трубку, а потом трубку в дыхательное горло. Вдох... Лицо Торценни слегка порозовело, ноздри расширились. Еще вдох. Тело перестала бить дрожь. Он выпрямился и спросил у Арвена нормальным голосом:
– Что там у тебя?
– Извините, ашар. Просто был я в госпитале, видел этих поселенцев.
– Ну?
– Трое мальчишек и две девчонки. Одного они там на пляже сразу прирезали - в назидание. Чтобы остальные не дергались.
– Тело нашли? Реанимация возможна?
– Тело нашли. Я сразу же группу выслал. Реанимация невозможна. Пошло разложение, жара здесь, да и потом животные мелкие...
– Ясно. Что с остальными?
– Хреново. Из мальчишек один более-менее. Только головой постоянно мотает. Спятил видимо, вот его и не трогали. Девчонки - хуже.
– Насколько хуже?
– Очень плохо. Док говорит, что в реанимационной камере он их за два месяца вытащит, внутренние разрывы и переломы залечит, но основные травмы все равно не физические.