Стеклянный трон

Маас Сара Дж.

— Я справилась быстрее, чем Кэйн.

— И Могиле досталось сильнее, чем Ренальту, — улыбнулся Шаол. — А что это тебя потянуло бросить ему платок?

Селена уже собиралась ответить, но король поднялся с трона, и все замолчали.

— Вина победителям! — приказал король.

Кэйн приблизился к столу. Селена не шевельнулась, продолжая стоять рядом с Шаолом.

Король махнул рукой Кальтене, и та взяла серебряный поднос с двумя чашами. Одну она подала Кэйну, другую поднесла Селене. Затем Кальтена вернулась к столу и, драматично воздев руки, произнесла:

— В знак доброй веры и в честь

великой Богини. Пусть вино в этих чашах станет вашим приношением Матери, от которой мы все родились. Пейте, и да пребудет на вас ее благословение, и да умножит она вашу силу.

Селене захотелось пихнуть ее в бок. И кто только сочинял для нее эту глупейшую речь?

Кальтена поклонилась обоим претендентам. Селена поднесла чашу к губам. Видя, как она пьет, король почему-то улыбался. Затем Кальтена взяла у нее опустевшую чашу, подошла к Кэйну, взяла его чашу, сделала реверанс и удалилась.

«Победи. Победи. Победи. Расправься с ним как можно быстрее», — твердила себе Селена.

— Приготовиться! — рявкнул король. — По моему знаку начнете поединок.

Селена вопросительно посмотрела на Шаола. Неужели ей не позволят хотя бы немного отдохнуть? Дорин удивленно изогнул брови, обратившись к отцу с немым вопросом. Однако король ничего не желал замечать.

Кэйн вынул меч и, криво усмехаясь, вышел на середину круга, где занял оборонительную позицию.

Если бы сейчас Шаол не коснулся ее плеча, Селена бы точно наговорила ему гадостей. Но он только провел рукой по плечу. Селена впервые увидела в его золотисто-карих глазах тревогу и надежду. Его грубоватое лицо излучало силу, и Селена невольно залюбовалась знакомыми чертами.

— Не проиграй, — совсем тихо прошептал он. — Мне вовсе не хочется сопровождать тебя обратно в Эндовьер.

Мир по краям подернулся туманом. Шаол отошел с высоко поднятой головой, не обращая внимания на ослепительное сияние, исходящее от короля. Селену удивили непривычные ощущения, и она отнесла их на счет выпитого вина.

Кэйн сделал несколько шагов в ее направлении. Широкое лезвие его меча сверкало, отражая солнечный свет. Селена глубоко вздохнула и вошла в круг.

— Начинайте! — прорычал покоритель Эрилеи.

Селена встряхнула головой, прогоняя туман перед глазами. Она держала посох, как меч, и следила за Кэйном. Тот начал ходить кругами. Ей до тошноты был противен вид его мускулов. Что такое? Дымка перед глазами никак не желала рассеиваться. Селена стиснула зубы и снова встряхнула головой. Пусть Кэйн и сильнее ее, она сумеет обратить против него его же силу.

Кэйн атаковал быстрее, чем она ожидала. Понимая, что меч Кэйна может перерубить посох, Селена старалась избрать как можно более щадящий угол, готовясь отскочить сразу же, как услышит треск дерева.

Но Кэйн ударил слишком быстро, не оставив ей времени для маневра. Лезвие глубоко впилось в дерево. У Селены заныли руки. Не дав ей опомниться, Кэйн выдернул меч и вновь двинулся в атаку. Селена была вынуждена отступать, отражая удары металлическим наконечником посоха. Во всем ее теле ощущалась непонятная тяжесть и медлительность. Голова кружилась. Неужели она заболела? Ощущение тошноты тоже никак не исчезало.

Призвав на помощь всю силу и умение, Селена оторвалась от Кэйна. Если она и вправду заболела,

нужно закончить поединок как можно быстрее. Нечего красоваться и хвастать своими навыками. Если та книга не лжет, Кэйн забрал себе силу всех убитых претендентов.

Нельзя без конца отступать. Так недолго оказаться и за меловой чертой. Селена перешла в наступление. Без стремительности, спокойно и последовательно. И так же спокойно и последовательно Кэйн парировал все ее атаки. Каждое соприкосновение меча с посохом срезало все новые и новые стружки, пахнущие лотосом.

Ее уши глохли от ударов собственного сердца. Треск посоха становился все невыносимее. И откуда эта противная вязкость, как будто она сражается не на воздухе, а в густом киселе?

На какое-то время Селене стало легче. Ее атаки снова обрели скорость и силу. И все напрасно. Кэйн смеялся ей в лицо, а она едва не кричала от злости. Несколько раз Селена оказывалась в очень выгодном положении, чтобы подножкой опрокинуть его на пол, но по непонятной причине ее движения теряли быстроту и ловкость. Если же она подбиралась к Кэйну совсем близко для непосредственной атаки, он вдруг с усмешкой ускользал, будто наперед знал ее замыслы. Она чувствовала себя мышью, с которой играет кот. Спешить ему некуда. Игра его пока развлекает, а когда надоест, он прикончит мышь одним ударом лапы.

Селена взмахнула посохом в воздухе, надеясь ударить по незащищенной шее Кэйна. Но он в последний момент парировал удар, отщепив еще кусочек от ее оружия. Она попыталась нанести удар в живот — Кэйн снова увернулся.

— Мы плохо себя чувствуем? — язвительно спросил Кэйн, сверкая белоснежными зубами. — Может, это наказание за излишнее любопытство?

БУМММ!

Нижний конец ее посоха ударил Кэйна в бок. Противник скрючился, и тотчас же Селена добавила удар ногой, опрокинув его. Кэйн шумно рухнул на пол. Улыбаясь, она замахнулась посохом, но чуть не взвыла от судороги, охватившей все тело. Когда судорога ушла, ушли и силы.

Удар получился вялым. Кэйн играючи его отбил, заставив Селену отступить. Он встал и неторопливо отряхнулся. В это время Селена услышала смех — негромкий злорадный женский смех. Кальтена. У Селены подкашивались ноги. Она закусила губу, глубоко вдохнула и взглянула туда, где на серебряном подносе стояли две пустые чаши. Вот оно что! Ей подмешали в вино «поцелуй смерти». Яд, который во время испытания она едва не посчитала обыкновенной водой. Сколько же ей влили? Если немного… рассогласованность движений уже наступила. Потеря сил — тоже. Осталось дождаться галлюцинаций. А если Кальтена переусердствовала…

Селене вдруг стало тяжело удерживать посох. Кэйн надвигался, и она едва успевала отвечать на его удары. И все-таки какую дозу ей подмешала эта жеманная гадина? Посох трещал, грозя расколоться. От его великолепной резьбы остались лишь крошечные островки. Смертельную дозу ей дать не могли, иначе она бы уже валялась мертвая.

А такой исход был явно не нужен тем, кто помыкает Кальтеной. Им нужно, чтобы сохранялась видимость поединка. Селене было все труднее сосредотачиваться. Ее бросало то в жар, то в холод. Кэйн вдруг превратился в великана высотой с гору, а его удары… В сравнении с ними удары Шаола во время их поединков казались детской забавой.