Стеклянный трон
Шрифт:
Зато Шаол видел и сразу понял: король молчаливо одобрил предательский удар в спину.
Не успев подумать, не понимая, что делает, Шаол прыгнул вперед и вонзил свой меч Кэйну в сердце.
Фонтан крови забрызгал Шаолу голову, руки и мундир. Кровь Кэйна почему-то пахла смертью и гнилью. Удар оказался смертельным. Кэйн зашатался и с тяжелым грохотом упал.
Стало на удивление тихо. Шаол смотрел, как из этого страшного человека уходит жизнь. Кэйн испустил последний вздох. Когда его глаза остекленели, Шаол бросил меч и присел на корточки возле убитого.
Шаолу было не оторвать взгляда от своих окровавленных рук. Что он наделал? Он убил человека. Гадкого, отвратительного, но человека.
— Шаол, — тихо позвал его Дорин, державший на руках замершую Селену.
— Что я наделал? — теперь уже вслух произнес Шаол.
Селена застонала, и ее затрясло.
Двое караульных осторожно подняли Шаола и повели в замок. Капитан глядел только на свои окровавленные руки. Дорин некоторое время смотрел ему вслед, затем повернулся к Селене. Король уже что-то кричал, но Дорину сейчас были важнее слова Селены.
Ее дрожь не унималась, а раны все так же кровоточили.
— Не надо было его убивать, — с трудом выдавливая из себя слова, сказала Селена. — Теперь Шаола… теперь его…
Она протяжно, со стоном выдохнула.
— Она меня спасла, — продолжала Селена, пряча лицо у Дорина на груди. — Дорин, она вывела из меня всю отраву. Она… она… Я даже не знаю, как все случилось.
Дорин не понимал бессвязных слов Селены и лишь крепче прижимал ее к себе.
А советники внимательно следили за ними, ловя каждое ее слово и каждое его движение. Плевать ему на советников! Дорин поцеловал ей волосы. Странный знак на ее лбу потускнел. Откуда он появился? Что вообще происходило в последние минуты поединка? Говоря о ее родителях, Кэйн ударил по очень больному месту, и тогда Селена утратила всякое самообладание. Такой дикой и неистовой Дорин ее еще не видел.
Принц презирал себя за невмешательство и трусость. Он честно признается ей в этом. Теперь он сделает все, чтобы Селена получила свободу, а потом… Потом…
Селена не противилась, когда Дорин на руках нес ее в покои, велев лекарю идти следом.
Хватит с него политики и придворных интриг. Он любит Селену, и никакая империя, никакой король и никакие земные страхи не помешают ему быть вместе с нею. А если кто-то попытается их разлучить, он голыми руками разорвет каждого. Раньше Дорин ужаснулся бы таким мыслям. Сейчас они его не пугали.
Кальтена в ужасе и отчаянии смотрела, как Дорин уносит Селену в замок. Ей до сих пор не верилось в случившееся. Почему эта девка сумела победить Кэйна? Неужели отрава ее не взяла? Почему вообще она осталась жива?
Глаза короля зловеще сверкали. Перангон был вне себя от ярости. Советники что-то строчили на пергаменте. Кальтена достала из кармана пустой пузырек. Неужели герцог напутал с дозой? Или здоровье этой чертовой Селены оказалось крепче, чем они думали?
А ведь сейчас Дорин должен был бы рыдать над трупом убитой негодяйки, и Кальтена обнимала бы его, шепча слова утешения.
Мигрень, не напоминавшая о себе все утро, теперь взяла реванш. В глазах у Кальтены потемнело, и она потеряла способность связно мыслить.
— Почему вы меня обманули? — прошипела она, склоняясь над ухом герцога. — Вы же обещали, что отрава подействует!
Король и герцог с недоумением посмотрели на нее. Советники удивленно переглядывались. Кальтена выпрямилась. Ее душила злость.
Перангон медленно встал.
— Что это у вас в руке? — громче, чем следовало, спросил он.
— А то вы не знаете! — огрызнулась Кальтена.
У нее раскалывалась голова. Мысли путались. Где-то в глубине души она понимала, что зря затеяла этот разговор, но сейчас ею управлял лишь голос собственной ярости.
— Не узнаете? Ваш пузырек с отравой, которую я подлила ей в вино, — прошептала Кальтена.
— Пузырек с отравой? — взревел герцог, и у Кальтены глаза полезли на лоб. — Вы что, ее опоили? Как вы посмели это сделать?
Он махнул троим гвардейцам, подзывая их к столу.
Но почему молчит король? Почему не вступится за нее? Перангон говорил, что король согласился на такое развитие событий. Неужели и в этом наврал?
Советники перешептывались, осуждающе поглядывая на Кальтену.
— Как я посмела? — взвилась она. — Вы же дали мне этот проклятый пузырек!
— Что за бред изливается из ваших уст? — повысил голос Перангон, удивленно изгибая свои рыжие брови.
— Мошенник! — завопила Кальтена, забыв про придворный этикет. — Сукин ты сын!
— Прошу избавить нас от ее присутствия, — твердым, спокойным голосом велел гвардейцам Перангон, словно Кальтена была какой-нибудь вздорной служанкой. Словно она была для него пустым местом.
— Я же вам говорил, — с прежним спокойствием продолжил герцог, наклоняясь к королю, — что она сделает все, только бы добиться наслед…
Гвардейцы, не особо церемонясь, повели Кальтену прочь, и окончания фразы она уже не слышала. Неужели герцог ловко ее одурачил?
— Ваше величество! — заорала Кальтена, пытаясь вырваться из рук гвардейцев. — Помогите мне! Его светлость говорил, что вы…
Герцог бесстрастно отвернулся.
— Я убью тебя! — крикнула она Перангону, бросая умоляющие взгляды на короля.
Презрительно морщась, король тоже отвернулся. И тогда Кальтена поняла: король не станет ее слушать. Ему не нужна правда, которую он и так знает. Перангон уже давно задумал такой исход состязаний, а она оказалась удобной пешкой в его игре. Его влюбленность, порывы страсти — жалкий фарс. Игра не удалась, и теперь герцог легко жертвует пешку. Зачем ему лишние свидетели?
Кальтена отбивалась от гвардейцев, но те молча волокли ее к замку. А стол, за которым сидели король, Перангон и советники, неумолимо удалялся. Когда Кальтену дотащили до дверей замка, герцог послал ей язвительную улыбку. Утро, которое должно было стать началом триумфа Кальтены Ромпир, сокрушило все ее мечты.