Стеклянный трон

Маас Сара Дж.

Успехи Селены в эйлуэйском были значительно скромнее. Нехемия останавливала ее на каждом шагу, терпеливо объясняя, чем правильный эйлуэйский отличается от простонародного говора.

— Какие они противные, — сказала Нехемия, косясь в сторону горгулий.

— Боюсь, «знаки судьбы» не помогут, — вздохнула Селена.

Один из знаков находился у ее ног. Всего же их было двенадцать, и они окружали Часовую башню. Значение каждого из них и общий смысл оставались для Селены полной загадкой. Из двенадцати знаков ни один

не совпадал и даже не был похож на те, что она обнаружила возле растерзанного трупа Ксавьера. Скорее всего, количество «знаков судьбы» исчислялось десятками, если не сотнями.

— Так вы действительно не умеете их читать или не хотите мне сказать? — без обиняков спросила принцессу Селена.

— Нет, — коротко ответила Нехемия и пошла в сторону живых изгородей, окаймлявших двор. — И тебе не советую пытаться разгадывать их смысл, — добавила она, обернувшись через плечо. — Ничем хорошим это не кончится.

Селена плотнее закуталась в плащ и пошла следом. Все в природе указывало на скорую зиму. Еще несколько дней, и с неба посыплет снег. Но до Ильмаса, празднования нового года, еще полтора месяца, а до последнего поединка — два. Селена наслаждалась теплом плаща. Она хорошо помнила зиму в Эндовьере. Когда живешь, точнее, прозябаешь в тени Руннских гор, зима превращается в ежедневную пытку. Это просто чудо, что она сумела не обморозиться. Но второй зимы в Эндовьере ей точно не пережить.

— Тебя что-то тревожит? — спросила Нехемия.

— Вам показалось, — улыбнувшись, ответила Селена на своем простонародном эйлуэйском. — Зиму я не люблю, только и всего.

— А я ни разу не видела снег, — призналась Нехемия, глядя в темнеющее небо. — Я так хочу увидеть зиму. Мне она кажется волшебным временем.

— Будем надеяться, волшебство не пропадет, когда вам придется ходить по стылым коридорам, просыпаться в холодной спальне и целыми днями мечтать о солнце.

Нехемию это рассмешило.

— А давай поедем со мною в Эйлуэ, когда я буду возвращаться, — предложила она. — Там ты узнаешь, что такое испепеляющее лето. Думаю, тогда ты оценишь и стылые коридоры, и дни без солнца.

Принцесса ошибалась. Селена уже провела одно испепеляющее лето в Красной пустыне, но предпочла об этом помалкивать.

— Я бы с радостью побывала в Эйлуэ, — сказала она.

Нехемия лучезарно улыбнулась:

— Значит, ты увидишь мою родину.

Должно быть, таким тоном она отдавала приказы.

Естественно, Селена умолчала и о возможности такой поездки. Задрав голову, она смотрела на оранжево-красную громаду стеклянного замка.

— Интересно, Шаол разгадал хоть что-то в этом убийстве? — сказала она, обращаясь не столько к Нехемии, сколько к себе самой.

— Телохранители мне рассказали… этот человек был убит… очень жестоко.

— Не то слово, — пробормотала Селена.

Стеклянный замок играл переливами золотистого,

красного и синего цветов. Как ни странно, эта помпезная громада иногда бывала красивой.

— Ты что, видела тело? — оживилась Нехемия. — Моих телохранителей и близко не подпустили.

Селена медленно кивнула.

— Может, и к лучшему, что не пустили. Вряд ли бы вам захотелось узнать подробности.

— Я не трусиха. Расскажи мне, — попросила Нехемия.

— Что ж, слушайте, — вздохнула Селена. — Там все было в крови. Стены. Пол. Все перепачкано кровью.

— Перепачкано? — переспросила Нехемия и тут же понизила голос до шепота. — Ты не перепутала слова? Может, ты хотела сказать — «забрызгано»?

— Нет, слова я не перепутала. Такое ощущение, что кто-то намеренно размазал кровь этого бедняги по стенам и полу. И еще. Там кровью были нарисованы «знаки судьбы». А потом их старательно затирали.

Селена зябко передернула плечами, но не от холода, а от жуткой картины, вставшей у нее перед глазами.

— И это еще не все, — сказала она. — У убитого кто-то вырвал внутренности… Нехемия, вам плохо? Зря я все это рассказала.

— Нет. Продолжай. Говоришь, у него вырвали внутренности? И только?

Селена помешкала, но решила выложить все:

— Не только. У него пробили дыру в макушке и вытрясли мозги. И вся кожа на лице была содрана и висела лоскутами.

Нехемия кивала, глядя на голый куст впереди. Принцесса закусила нижнюю губу, а ее пальцы то сжимались, стискивая полы длинного белого платья, то разжимались. Холодный ветер теребил многочисленные тонкие косички принцессы, тихо позвякивая вплетенными туда золотыми украшениями.

— Простите меня, — еще раз сказала Селена. — Зря я все это…

Сзади послышались шаги, и раньше чем обернулась, Селена услышала знакомый голос:

— Глянь-ка, кто здесь гуляет.

Селена напряглась всем телом. В тени Часовой башни стоял Кэйн. Рядом с ним был его вассал — горластый курчавый воришка Верин.

— Что тебе надо? — резко спросила Селена.

Загорелое лицо Кэйна растянулось в ухмылке. Селене показалось, что он стал выше ростом. А может, это был простой обман зрения.

— Разыгрывать из себя знатную даму — еще не значит ею быть, — сказал Кэйн.

Селена посмотрела на принцессу. Сощурив глаза, Нехемия разглядывала Кэйна. Ее рот был полуоткрыт.

Наградив странной фразой Селену, Кэйн переключился на Нехемию. Его губы разошлись в новой ухмылке, обнажая два ряда ровных белых зубов.

— И надетая корона не делает принцессой. Уже не делает.

Селена шагнула к нему и сказала:

— Закрой свой дурацкий рот, иначе я сама тебе его закрою, но вначале вышибу все твои красивые зубки.

Кэйн грубо расхохотался. Верин тоже. Но отошел подальше. Селена распрямила плечи. Неужели ей предстоит схватка с Кэйном?