Стеклянный трон
Шрифт:
— Запомни, дорогая: если ты вздумаешь грызть мои туфли, я сошью себе другую пару из твоей бесподобной шкуры. Понятно?
Собачий нос наморщился. Щенок тявкнул, вероятно подтверждая свое полное согласие с новой хозяйкой. Селена опустила его на пол, и он, как подобает любой собаке, принялся обнюхивать углы и закутки. Когда Дорин попытался взять щенка на руки, тот, не раздумывая, скрылся под кроватью.
— Ну вот, ваш подарок остается здесь, — сказала Селена. — Спасибо вам, Дорин. Это великолепный подарок. Осталось только придумать кличку.
«Какой же он
Робко, как угловатая девочка-подросток, Селена подошла к принцу и поцеловала его в щеку, которая оказалась удивительно горячей. Может, принцев нужно целовать не так? Он смотрел на нее во все глаза. А вдруг ему что-то не понравилось? Скажем, губы у нее слишком влажные или липкие после конфет? Селена надеялась, что он не станет при ней вытирать щеку.
— Простите, что не приготовила вам подарка, — опустив глаза, сказала Селена.
— Я… да я и не ждал.
Дорин густо покраснел и оглянулся на часы.
— Даже позавтракать с тобой не удастся, — сказал он. — Мне нужно бежать. Увидимся в храме. А может, я зайду после бала? Я постараюсь уйти оттуда как можно раньше. Думаю, что Нехемия тоже там не задержится. Принц и принцесса имеют право уйти, когда им вздумается.
Селена впервые видела его в таком состоянии: смущенным, болтающим какую-то чепуху.
— Желаю хорошо повеселиться, — сказала она.
Дорин не хотел поворачиваться к ней спиной. Он попятился и едва не налетел на стол.
— Тогда я загляну к тебе, — снова сказал он. — После бала.
Селена поднесла руку ко рту, пряча улыбку. Неужели ее поцелуй привел его в такое смущение?
Принц подошел к двери.
— Всего хорошего, Селена, — произнес он.
Селена улыбнулась ему, блеснув красными зубами. Принц засмеялся, ответил ей поклоном и скрылся за дверью.
Оставшись одна, она решила взглянуть, как освоился живой подарок принца и нет ли первых неожиданностей. И вдруг ее пронзила мысль: «Нехемия придет на бал».
Поначалу это была просто мысль, но она потянула за собой другие, уже более тревожные раздумья. Если Нехемия и вправду причастна к убийству претендентов и если она каким-то образом сумела привезти в замок опасного, кровожадного зверя, который по ее приказу набрасывался и разрывал обезумевших от страха людей…
Ощущение утренней безмятежности напрочь исчезло. Допустим, поначалу у Нехемии были мысли просто сорвать состязания. Но после бойни, устроенной адарланскими солдатами, и гибели пятисот соплеменников эйлуэйская принцесса задумала отомстить. И лучшего места для отмщения, чем праздничный маскарад, не найти. В дни праздников люди становятся беспечными. В ответ на одну бойню устроить другую.
Селена трясла головой, прогоняя нелепые мысли. А вдруг они не такие уж нелепые? Что, если Нехемия приведет свое чудовище в зал?.. Селене не было бы жалко Кальтену и Перангона. Но ведь зверь не станет разбирать и вполне может кинуться на Дорина. Или на Шаола.
Сжимая кулаки, Селена ходила по спальне. Предупредить Шаола? Но если эта угроза
И зачем только эта проклятая мысль влетела ей в голову? Друзьям надо верить… пока они не продадут и не предадут тебя. С этим Селена тоже сталкивалась и потому привыкла обдумывать все варианты, включая и самые худшие. Возможно, Нехемия ничего не замышляет, а все это — кошмары собственного больного воображения Селены. Она бы с удовольствием посмеялась над своими идиотскими страхами. Но если этим вечером что-то случится…
Селена открыла дверь в гардеробную, окинула взглядом нарядные платья, развешанные вдоль стен. Шаол, конечно, будет вне себя от ярости, если она самовольно явится на бал, но это она выдержит. Она выдержит и застенок, если он прикажет бросить ее в тюрьму. Но вот если с ним что-то случится, этого она себе не простит. Уж пусть лучше ее риск окажется напрасным.
— Ты что, даже в Ильмас не улыбаешься? — спросила она Шаола, когда они шли к стеклянному храму, что стоял посреди восточного сада.
— Зато ты скалишь свои красные зубы, — буркнул он.
— Ладно, будем считать твою гримасу улыбкой, — заключила Селена, но тут же закрыла рот.
Обгоняя их, к храму прошли несколько придворных в сопровождении слуг.
— Удивительно, что ты сегодня не жалуешься. Помнится, в Самуинн ты мне все уши прожужжала о несправедливости.
Ну почему он не умеет шутить, как Дорин? Однажды Шаол сказал про нее, что такие женщины — не в его вкусе. Конечно, она не обязана соответствовать его вкусам, но это почему-то ее огорчало.
— А что толку жаловаться? — с наигранным равнодушием спросила Селена. — Можно подумать, от моих сетований ты растаешь и возьмешь меня на бал.
Нет, он никак не мог догадаться о ее замыслах. В них Селена посвятила только Фалипу, и та пообещала не донимать ее вопросами, когда она попросила подобрать ей соответствующий наряд и маску.
— Наверное, ты до сих пор мне не веришь, — сказала Селена.
Это было сказано беспечным тоном, даже с налетом игривости, но с плохо скрываемым сожалением. Что ж, ты сам виноват, Шаол Эстфол, если тебя интересует только мое участие в этом дурацком состязании и ничего за его пределами.
Шаол хмыкнул, и на его губах появилось подобие улыбки. Наследный принц порою говорил ей нелицеприятные вещи, но рядом с ним она никогда не чувствовала себя дурой или преступницей. Дорин мог позволить себе быть беспечным, а капитан королевской гвардии — нет. Как, впрочем, и любой ассасин. И потом, наверное, Шаол чувствует ее неприязнь к нему. Когда же она научится относиться к этому человеку с достойным равнодушием?
А за самовольное появление на балу Шаол ее точно по головке не погладит. Он ее все равно узнает, даже в самой хитроумной маске. На что же тогда она надеется? На свое умение не попадаться на глаза. И еще на то, что наказание не будет слишком суровым.