Стеллар. Инкарнатор
Шрифт:
Я не понимал, где оказался и что происходит вокруг. Более того – на ходу мучительно пытался вспомнить кто я, как меня зовут, что это за место и как я здесь очутился. И – не мог! Пустота, наполненная какими-то обрывками незначительных деталей. Я ничего не помнил, вообще ничего! Последнее осознанное воспоминание – освобождение из саркофага, бесплотное парение в воздухе и поиск подходящего тела.
Это казалось неправильным, будто у меня отняли часть чего-то несоизмеримо важного. Так не должно было быть!
Но так было. Стараясь не поднимать шума, я бежал вдоль покрытых мхом отсыревших стен.
Разруха и упадок царили повсюду. Потускневшие сорванные вывески, редкие осколки стекла в витринах, заплетенные паутиной темные провалы окон. Сколько же времени должно пройти, чтобы превратить городские улицы в подобие лесных опушек? Вездесущий ковер растительности опутывал вспученные мостовые и этажи истерзанных домов, карабкаясь к солнцу. Многие здания выглядели так, словно над ними поработало не только время, но и звено боевых винтокрылов. Огромные выщербленные провалы, целиком обрушившиеся этажи. Я перепрыгивал через горы мусора и осыпи развалившихся стен, протискивался между опрокинутыми ржавыми скелетами автомобилей.
Далекое хриплое карканье нарушило тишину. С просвечивающего остова одной из многоэтажек с граем поднялась туча птиц. Птиц? Я не мог точно разглядеть черные точки, закружившиеся вокруг разрушенной свечки, но кольнуло нехорошее предчувствие – слишком быстро и слишком целенаправленно двигались эти «птички», явно полетевшие в моем направлении.
Еще немного, еще чуть-чуть… Я искал путь в лабиринте ржавых авто, многие из которых выглядели смятыми и раскуроченными, вскрытыми как консервная банка. И остановился перед разломом, огромной трещиной, вздыбившей дорогу торосами асфальта. Обойти его не представлялось возможным – разлом пересекал улицу, пополам разрубал разрушенное здание и тянулся в обе стороны непреодолимым ущельем.
Резкий, пронзительный крик птиц и хлопанье крыльев слышались все ближе. Они все же направлялись ко мне, и это не предвещало ничего хорошего.
Нужно было срочно искать укрытие. Первые этажи не годились, они почти все зияли громадными проломами. Я бросился к ближайшему узкому проулку, почти перегороженному опрокинутым на бок автобусом. За ним нашлась ведущая наверх ржавая пожарная лестница, на одной из металлических площадок которой виднелась дверь. Подергав конструкцию, я начал осторожно подниматься по натужно скрипящим ступеням.
За дверью оказался темный коридор, дохнувший запахом сырости и плесени. Света было немного, он проникал сюда сквозь щели и дыры рухнувших перекрытий. Облезлые стены, россыпь хрустящего мусора на полу…. я целенаправленно миновал несколько коридоров, слева мелькнул провал лифтовой шахты – и очутился в заброшенном человеческом жилище.
Дверь вырвали с мясом давным-давно, беспощадно изуродовав проем, внутри царила полутьма, под ногами хлюпали черные затхлые лужи. Высились груды обрушившейся штукатурки и непонятного гнилого мусора. Свет проникал сюда через выбитые окна и большую дыру в потолке. Стены покрылись плесенью и голубым мхом, в углах колыхались заросли длинных полупрозрачных
Хриплый оглушающий грай, похожий на визг циркулярных пил, раздался совсем близко. Успев краем глаза зацепить мелькнувшие в дырах окон черные крылатые силуэты, я рухнул наземь. Показалось или нет, но птицы были размером с крупную собаку. Ничего себе! Стая пролетала где-то совсем рядом – я видел мелькающие на полу тени, слышал громкое хлопанье крыльев. Сомнений не осталось – они явно испытывали ко мне гастрономический интерес! Могут ли птицы проникнуть внутрь здания? Я надеялся, что большой размах крыльев не позволит им влететь через выбитые оконные проемы.
И напрасно! Одна из них с шорохом и яростным воплем протиснулась в окно, заметалась внутри помещения. Мимо меня промелькнуло серо-сизое веретенообразное тело, ударилось в противоположную стену, тут же развернулось ко мне. Птичка была размером мне по пояс, длинный клюв и трехпалые когтистые лапы выглядели устрашающе.
Молодой птар
Устойчивая форма А-Морфа. Стайная разновидность.
Ранг опасности: зеленый (незначительная угроза)
Ничего себе «незначительная»! Секунду мы смотрели друг на друга, а затем птар (или как там его) ринулся на меня как таран. Я едва успел отшатнуться в сторону, жесткое оперение оцарапало лицо, когти скрежетнули по стенам, оставляя на них нехилые борозды.
Но размеры птицы сейчас работали против нее, размах крыльев не позволял развернуться в коридоре. Она опять врезалась в стену и бешено заметалась в узком закоулке, попав в западню.
Я только сейчас понял, что у меня есть оружие. Даже два: нож в пристегнутых к бедру ножнах и пистолет, который прежний владелец тела так и не выпустил из рук. Уходя оттуда, я машинально спрятал его в кобуре-футляре, удобно сделанной под правую руку. Прежняя моторика тренированного организма действовала на уровне рефлексов, и это не могло не радовать.
Пальцы привычно сомкнулись на отполированной рукояти, словно пожимая руку старого друга. Большой палец привычно проверил, утоплен ли предохранитель, указательный мягко коснулся спускового крючка. Пистолет был необычно сбалансирован, и я подхватил его левой рукой под массивный толстый ствол.
Выстрел оказался почти бесшумным и не дал отдачи. Он снова отбросил птара в угол, взметнув тучу перьев. Гневно вереща, тот пополз ко мне, со скрежетом царапая когтями пол. Я выстрелил еще раз, другой, третий – птица все не унималась, пытаясь дотянутся до меня, хотя за ней уже тянулась широкая багровая полоса.
Наконец-то! Пришлось не меньше десяти раз нажать на спусковой крючок. Живучая тварь остановилась, замерла, издав последний душераздирающий вскрик. Сдохла! Вокруг тела тут же начала расплываться темная лужа. Тварь еще та, в длинном раскрытом клюве виднелся ряд немаленьких зубов, голенастые трехпалые лапы покрывала серая чешуя. Осматривая, я пришел к выводу, что птар больше напоминал летающего динозавра, чем обычную птицу. Перья длиной с мужское предплечье, краем опахала можно оцарапаться, а стержень жесткий и крепкий. Заточить его – и выйдет отличный дротик…