Стена
Шрифт:
Кандидат на выбывание подтянулся из последних сил. Его сухой, надтреснутый голос дрожал.
– Мне предстоит в одежды самой смерти облачиться, – произнес он. – Мне предстоит одежды самого конца примерить. – Последовал широкий театральный жест, и актер замер на месте с протянутой рукой, которая так тряслась, что некоторые зрители даже отвели глаза и поежились. Он показывал на одного из своих товарищей по цеху. – Мне предстоит в одежды самой смерти облачиться, – сказал он снова. – Мне предстоит одежды самого конца примерить. Я стану
– Мир высок, – произнесла другая актриса. Это были ее единственные слова за последние полчаса. Тигхи узнал это от зрителя, стоявшего справа от него.
– Одно и то же. Заклинило ее, что ли? – громким голосом выразил он свое неудовольствие.
– Тсс, – зашипели соседи.
– Мир высок, – повторила актриса в зеленом платье.
– Когда солнце встает, – произнес на последнем дыхании первый актер и обвел широким жестом выступ. – Когда оно поднимается и переваливает через стену.
Его трясущаяся рука рванулась было вверх, однако это движение стало последней каплей. Ноги актера подкосились, и он молча рухнул на землю. В круг на смену павшему спешили два конкурента, которые еще на ходу начали драться между собой. Они принялись ногами выпихивать недвижную фигуру за пределы круга, не прекращая при этом драки.
– Когда солнце встает, – закричал тот из них, что был повыше ростом.
– Когда оно поднимается и переваливает через стену, – завопил другой и, замахнувшись, ударил своего соперника наотмашь по лицу.
Тигхи повернулся спиной к сцене и стал пробираться через плотные ряды зрителей назад.
– Все, Мулваине. Пойдем отсюда. Ты увидел наконец, как свалился этот старый актер. Чего тебе еще надо?
– Хозяин, – тихо прогнусавил Мулваине, наклонив голову, чтобы лучше видеть сцену. – Неужели нам нельзя остаться здесь еще хотя бы на полчасика? Это же монолог о восходе солнца! Знаменитый монолог.
– Нет! – резко ответил Тигхи, которого эта наглая настойчивость начала выводить из себя. – Нам пора идти.
Хмурый Мулваине молча ковылял позади Тигхи, всем своим видом показывая, что предстоящее путешествие ему не по душе. Зато у Тигхи на сердце полегчало. В последнее время юношу замучили приступы мигрени, во время которых он был готов лезть на стену. Казалось, кто-то забрался ему в голову и тычет изнутри в глаза острой иголкой. Он начал подозревать, что виной всему проклятый город.
Они прекратятся, когда я уйду из города, сказал он себе.
Юноши поднялись на уступ, по которому проходил путь на запад.
– Стойте! – раздался сзади чей-то голос.
Тигхи и Мулваине одновременно обернулись. Там стоял один из соседей покойного хозяина Мулваине и показывал своим посохом на Тигхи.
Старик взлелеял замысел завладеть рабом своего покойного друга и с этой целью нанял себе в помощь молодого грабителя. Широкоплечий и мускулистый громила стоял рядом со стариком и грозно смотрел на Тигхи. Посчитав, что противники
– И забери у него драгоценные камни! – крикнул старик вдогонку. – У него есть камушки. Обыщи его как следует!
Громила приблизился к Тигхи. Юноша вытащил пистолет и направил его на громилу. Увидев оружие, тот остолбенел.
– Он настоящий? – спросил громила тоненьким голоском, который совершенно не соответствовал его фигуре.
– Конечно, – ответил Тигхи и, опустив пистолет, спустил курок.
Вокруг разнеслось эхо выстрела. Пуля ударила в землю, выбив фонтанчик пыли.
Громила отшатнулся, в глазах его был смертельный испуг. Затем повернулся и зашагал назад. Поравнявшись со своим нанимателем, он даже не взглянул на него. Растерянный старик затрусил следом.
К вечеру Тигхи и Мулваине окончательно выбрались за пределы города и двинулись на запад. Движение на этом уступе было преимущественно односторонним. Всех притягивал к себе большой город. Никто не обгонял юношей и не набивался к ним в попутчики.
– Куда мы идем? – спросил Мулваине, когда они забились в расщелину в стене, чтобы пересидеть сумеречный шторм.
– Мы идем в мою родную деревню, Мулваине, – ответил Тигхи. – Ко мне домой.
Мулваине промолчал. Через несколько минут он сказал:
– От такой ходьбы кожа у меня под мышкой стерлась до крови, хозяин.
Его голос звучал тихо и жалобно.
– Ничего, скоро привыкнешь, – успокоил его Тигхи. – Здесь, на крайнем востоке, сумеречные штормы слабы и почти не опасны, – добавил он. – Помнишь, каково нам приходилось в Империи? Какие там свирепые ветры? Только держись.
Однако Мулваине не испытывал ностальгии.
На следующее утро Мулваине достал еду из заплечного мешка, и после завтрака юноши опять тронулись в путь на запад. Мощные лучи солнца, стремившиеся снизу, легко пронизывали приятный, свежий воздух и ложились на стену перед путниками красивыми параллельными полосами. Глазам Тигхи было больно от солнечного света, но он старался не думать об этом. Скоро глаза перестанут болеть, утешал он себя. Зрение улучшится, и предметы перестанут расплываться в дымке. Скоро они пройдут через Сетчатый Лес и найдут дорогу в его деревню.
Дорога проходила мимо мощного отрога стены. Перед тем как зайти на отрог, Тигхи оглянулся. Вдали, в сизом мареве все еще виднелись очертания города. Глубоко вздохнув, Тигхи помахал рукой, как бы прощаясь. Мулваине ждал молча, опершись о свой костыль. Он смотрел в землю и тяжело дышал. В течение нескольких секунд в памяти Тигхи промелькнула вся его жизнь в этом городе, и на какое-то мгновение он засомневался в правильности своего выбора. А может, все-таки стоило остаться? Однако хлынувшее откуда-то из глубины души радостное чувство свободы затопило его всего без остатка. Оно несло в себе такую силу, что у юноши волосы встали дыбом.