Стена
Шрифт:
Шли недели, а Тигхи все оставался в городе, сравнительно безбедно существуя на те средства, которые ему удалось выручить, продав свой костюм. Как-то раз ему удалось повстречать его теперешнего владельца, упитанного богача, который горделиво расхаживал в своей обновке по одному из уступов. Интересно, сколько же он заплатил за него, подумал Тигхи.
В городе обитали сотни людей, может быть, даже тысяча. Такое огромное количество поражало воображение, однако в конце концов Тигхи запомнил в лицо почти каждого обитателя выступов и уступов. Оказалось, что можно перезнакомиться даже со столь многими
Он долго задавал себе сакраментальный вопрос, что делать, и наконец нашел на него ответ. Закрутив три самых ценных камня в кусок кожи, Тигхи запихнул его в сапог. Путь предстоял неблизкий – через коренные земли Отре к Сетчатому Лесу. Он объяснил свой план невольнице, и, к его удивлению, она залилась слезами.
– Почему ты плачешь? – встревоженно спросил Тигхи.
– Город – мой дом, моя родина, – сказала девушка. – Больше я нигде не была и ничего не знаю.
– Разве тебе не хочется увидеть чудеса мировой стены к западу отсюда? – спросил он. – Пойдем! Должно быть, ты сгораешь от любопытства.
– Нет, хозяин!
– Ну что ж, тогда, наверное, мне придется продать тебя новому хозяину, – произнес Тигхи, испытывая сострадание к этому существу. – Вот что я тебе скажу, – проговорил он во внезапном порыве откровенности. – Когда-то я и сам был рабом. Да! Я знаю, что это такое – быть бессловесным товаром. Я был принцем и рабом, и я побывал на краю мира. Мне пришлось изведать многое! И меня удивляет, что тебя не влекут приключения.
– Простите меня, хозяин, – ответила невольница, опять заливаясь слезами и пряча лицо в изгибе локтя, – но в душе я не искательница приключений.
– Ладно уж, – произнес Тигхи, немало смущенный искренними переживаниями девушки. Он погладил ее по голове. – Не тревожься. Все уладится.
Глава 4
Весь вечер Тигхи пил, и к его концу рядом с юношей валялись два опорожненных кувшина из-под крепкой воды. Подзадоренный спиртным, он стал играть с собутыльником в ладоши и проиграл драгоценный камень. Тигхи не обладал должной ловкостью рук и был смутно знаком с правилами игры, однако его возбуждал сам процесс, и даже в проигрыше, несмотря на досаду, была своя привлекательность.
Утром Тигхи с похмелья не знал, куда деться. Голова трещала, сильно опухли глаза. Во рту все горело, страшно хотелось пить. Нетвердо ступая, Тигхи побрел по уступам, а затем поднялся по лестнице к стоячей трубе. Невольница молча следовала за ним.
У трубы стоял какой-то калека с желтой повязкой, обозначавшей принадлежность к сословию невольников. Привычное зрелище: раб, набирающий в кувшины воду и несущий ее затем в хозяйский дом. Удивление вызывало лишь то, что у этого раба была только одна нога. Сколько Тигхи ни напрягал свою память, он никак не мог припомнить, чтобы ему когда-либо приходилось видеть одноногого невольника.
Этот человек удерживал равновесие при помощи костыля. Тигхи грубо отпихнул его, так что тот уронил кувшин и в страхе громко закричал. Ведь
Утолив жажду, Тигхи повернулся к невольнику:
– Послушай, одноногий! Если ты все время падаешь, то нечего тогда выходить из дому. Какой ты неуклюжий, однако.
Невольник сидел на земле, выставив перед собой единственную ногу и костыль. Кувшин, к его счастью, остался цел. Что-то дрогнуло в памяти Тигхи. Он присел на корточки и заглянул калеке в лицо.
– Простите меня, хозяин, – пробормотал невольник, потупив взгляд.
– У тебя есть имя, – медленно произнес Тигхи.
– У рабов не бывает имен, хозяин, – смиренно ответил невольник. – Раб – всего лишь раб.
– По-моему, тебя зовут Мулваине, – не отставал Тигхи.
Невольник вздрогнул, но по-прежнему не поднимал головы.
– У рабов не бывает имен, хозяин, – сказал он снова.
– Мулваине! – воскликнул Тигхи, и сердце его заколотилось от радости. – Мулваине, это же я – Тигхи. Ты помнишь меня… платон? Армию? Мы отнесли тебя в Сетчатый Лес. Мулваине. – Юноша протянул руку и потрогал культю калеки. Нога была отрезана почти по самое бедро. – А я-то думал, ты погиб. В самом деле. Да, вот как вышло с твоей ногой.
Невольник медленно поднял голову и робко взглянул на Тигхи.
– Это было совсем в другой жизни, хозяин, – произнес он дрожащим голосом.
– С тех пор прошел всего лишь год, не больше, – сказал Тигхи. – Я Тигхи! Ты должен помнить меня.
В глазах Мулваине появилась некая осмысленность. Он задрожал, и из его глаз заструились слезы. Из открытого рта вместо слов выходили лишь всхлипывания.
– Почему рабы все время плачут? – раздраженно спросил Тигхи.
– Тигхи, – сказал раб тихим голосом. – Мне невыносимо думать о моей прежней жизни. Сердце разрывается от боли.
– Пойдем, – проговорил Тигхи с внезапной решимостью. – Пойдем, отведи меня к своему хозяину, и я выкуплю тебя. Я выкуплю тебя.
Хозяином Мулваине оказался морщинистый старикашка. Во время войны он служил офицером в армии Отре, объяснил Мулваине Тигхи, ковыляя рядом. Он был ранен в ногу, которую ампутировали. Он не хотел видеть рядом с собой здорового человека, который бы постоянно напоминал ему о его физической неполноценности.
– Его самолюбию льстит, что он может помыкать мной, – сказал Мулваине. – К тому же моя культя короче, чем его.
– Я тоже калека. У меня неправильно срослась ступня, и я прихрамываю, правда, теперь уже не так сильно, – произнес Тигхи. – Слава богу, ее не отняли совсем. Пусть и искалеченная, но все же целая нога. Я думаю, этот тип вполне согласится обменять тебя с твоим костылем и безобразным лицом на два бриллианта и мою невольницу в придачу!
Однако хозяин Мулваине оказался на редкость упрямым, зловредным стариканом. Он жил с двумя другими ветеранами войны в узкой, похожей на коридор комнате на одном из верхних уступов города. Его соседи держали на двоих одну служанку-невольницу, но хозяин Мулваине, похоже, настолько прикипел душой к своей одноногой собственности, что никак не хотел расставаться с ней.