Стена

Робертс Адам

– Я люблю тебя.

Улыбка на лице Уиттерши сморщилась, а затем появилась снова, но еще более широкая, чем прежде. Тигхи почувствовал себя так, словно сморозил глупость.

– Мне пора домой, – произнесла она, – а то па будет очень недоволен.

С обезьяньей ловкостью она вскочила на ноги и быстро засеменила вдоль края утеса. Добравшись до уступа, девушка взобралась на него и, нагнув голову, нырнула в дверь своего дома.

Какое-то время Тигхи находился в состоянии восхищенного оцепенения. Он приложил руку к животу и пощупал его в том месте, куда стараниями Уиттерши из его вика выскочило нечто густое и липкое,

похожее на сопли, которые вылетали из носа, когда сморкаешься. Осторожно, указательным и большим пальцами, Тигхи снял сгусток с волос на своем лобке и стал внимательно рассматривать его. Он имел цвет бездны. Цвет неба.

В этот момент облака рассеялись, и сквозь образовавшееся отверстие хлынул яркий, слепящий солнечный свет. Буйство его лучей заставило Тигхи прикрыть глаза. Сердце гулко билось в груди. В сознании опять возник образ ма. Почему вдруг он подумал о ней? Каждый раз, когда Тигхи вспоминал о ней, она казалась сердитой. Даже лицо ма было потемневшим от злости. Похоже, он не способен представить ее иной, кроме как на грани бешенства. Затем внезапно Тигхи охватило разочарование безысходности, затопившее его с головы до ног. Его па и ма умерли. Его ма умерла. В их смерти повинен и он. Каким образом – трудно сказать, но чувство собственной вины постоянно жило в Тигхи, и он не мог от него отделаться.

Его ма упала с мира. Как такое могло случиться с ней? Он видел ее в этот момент. Лицо ма было искажено гневом, который обычно так легко сменялся страхом. Страх и злоба одинаковы. Затем этот образ сменился другим, еще более ужасным; его ма переступила край вещей, шагая в ничто с безразличным выражением на лице. Уходила в небытие с такой же бессмысленной пустотой в голове, как и коза, которую они потеряли. Злоба и пустота одинаковы. Пустота, стремящаяся породниться с огромным, бескрайним воздушным пространством; падать, вечно падать в огненные объятия Бога.

Слева от Тигхи раздались рычание и визг. Пререкания двух обезьян переросли в драку, которая, впрочем, закончилась так же быстро, как и началась.

Тигхи плакал, причем сам толком не понимал почему. Он принялся растирать кулаками глазницы, однако грусть не проходила. Юноша чувствовал, как грудная клетка сотрясается от рыданий, загнанных вглубь. Затем испугался, что его в таком состоянии может застать старый Уиттер или, что еще хуже, сама Уиттерша. С заплаканными глазами, прерывисто дыша, он поднялся на ноги и поплелся к лестнице Уиттера. Сзади послышалась какая-то возня. Обезьяны. Или же Уиттер вышел из дому. Объятый страхом Тигхи ринулся к лестнице и быстро вскарабкался по ступенькам.

К тому времени, когда он оказался на выступе главной улицы, из его груди вырвалось оханье и скуление, вызванное как переживаниями, так и быстрой ходьбой. Совершенно не обращая внимания на посторонних, Тигхи пробрался к стене. Ноги отказывались держать его. Юноша рухнул на землю среди скитальцев и, свернувшись калачиком, стал горько плакать, уткнувшись лицом в собственные колени.

Глава 10

В конце концов поток слез ослаб, а затем и вовсе прекратился. Глаза высохли. Состояние Тигхи стало менее истерическим; уступ спокойствия расширился. Некоторое время он просто сидел, ощущая спиной успокаивающее прикосновение стены, и глазел на небо. Солнце достигло своей наивысшей точки, и все тени сконцентрировались

на земле. Люди сновали по выступу в обоих направлениях. Тигхи увидел, как его дед вышел из своего дома и прытко засеменил ногами, энергично отталкиваясь от земли посохом.

Тигхи огляделся вокруг. Он оказался в самой гуще скитальцев. Они бесцельно, потухшими глазами смотрели в пространство. Многие настолько исхудали, что их кости не просто выпирали из кожи, но казалось, стремились выскочить из нее, точно так же, как их тела выпирали из одежды, которую солнце, дождь и ветер превратили в лохмотья. Тигхи бросилось в глаза, что все их движения были замедленными. Человек, сидевший на корточках рядом с ним, поворачивал свою голову как во сне. Его лицо открывало Тигхи свои черты постепенно, подобно неотвратимому ходу солнца, поднимающегося в небе. От голода глаза человека приобрели молочно-белый цвет, а кожа была испещрена розовато-лиловыми точками. Даже дышать этому бедолаге приходилось через силу, словно воздух никак не мог преодолеть лестницу, на которую были похожи ребра его грудной клетки. Он окидывал Тигхи таким взглядом, словно тот находился на недостижимо далеком расстоянии и был абсолютно безликим, как само небо, а затем так же медленно возвращал свою голову в прежнее положение.

– Ты умираешь, – произнес Тигхи.

Сказанные слова сделали его восприятие этого человека еще более отстраненным.

Скиталец утвердительно вздохнул; выдох – ответ.

– Когда ты ел в последний раз?

Теперь, чтобы ответить, скиталец сделал вдох:

– Несколько месяцев назад.

Несмотря на физическую немощь, его голос прозвучал неожиданно громко.

– Я ел траву, – сказал он. Слова выходили из него медленно, но отчетливо. – Однако она не сохраняет силы в теле.

– Стало быть, ты ждешь, пока не подвернется работа.

Очередной выдох, более похожий на смех.

– Никто теперь не наймет меня. Я слишком слаб.

Тигхи взглянул на его руку; локоть был похож на высохший стручок с семенами, прикрепленными к тонкому черному стеблю.

– Бывает, что кто-нибудь приходит, – произнес он и сделал паузу, чтобы набрать в легкие воздуха. – Приходит и выбирает себе того, кто посильнее. Вон из тех ребят. – Последовал слабый кивок головой в нужном направлении. – Они получают за работу немного еды и опять возвращаются к своим.

– Почему ты просто сидишь здесь и ждешь смерти? – внезапно для самого себя спросил Тигхи. – Почему бы просто-напросто не шагнуть через край мира и не покончить со всем сразу? Если бы я был на твоем месте, я бы взял и шагнул через край. Вот что я сделал бы. А почему ты не хочешь так поступить?

Мужчина во второй раз терпеливо перекатил свою голову. Встретив напряженный взгляд Тигхи, он ответил:

– Грех.

– Что?

Скиталец вернул свою голову в прежнее положение и ничего не сказал.

– Даже если это и грех, какая разница? – произнес Тигхи. – Все равно через несколько дней ты умрешь.

Сказанные слова добавили ему решительности. Это жестоко, но ведь мир жесток.

Последовало долгое молчание. Наконец мужчина сказал:

– Я должен до конца следить за тем, что происходит в мире.

После очередной паузы он добавил:

– Я должен наблюдать за тобой.

– А ты знаешь, кто я? – спросил Тигхи.

Он встрепенулся. Как же ему это раньше не пришло в голову.