Стена
Шрифт:
– Дети мои! – обратился к своему платону Уолдо. – Теперь, когда мускулы армии, солдаты и ружья ушли, наступил наш черед.
Все умолкли.
– К тому времени, когда солнце перевалит за стену, мы должны совершить форсированный марш-бросок и выйти к подземному убежищу; – объявил Уолдо. – Мы пойдем по открытому уступу. Кое-где уже поработали наши саперы, подготовив для нас дорогу, точнее сказать, шаткие мостки. Короче говоря, смотрите в оба, ребята. – Он резко повернулся на одной ноге и пошел в конец шеренги. – Еще раз напоминаю вам, что переход мы будем совершать по открытому уступу, и если мы не успеем завершить его к тому времени, когда задуют сумеречные ветры, и будем все еще находиться на уступе, очень вероятно, что несколько человек
– Да, командир! – ответили все в один голос.
– Брусья и узлы на плечо! Сейчас пойдем по выступу в восточном направлении. Там хорошая дорога на протяжении мили или около того. Из-за встречи с Папой мы задержались, время сейчас семьдесят или семьдесят пять. Нужно компенсировать задержку, и потому первый отрезок пути мы должны преодолеть бегом.
Хуже всех бег давался Тигхи. Если развитию мускулатуры рук он уделял много внимания и теперь его руки могли выдержать значительную нагрузку, то ноги остались почти такими же, какими и были до начала его службы в платоне флатаров. Почти сразу же в левой ноге появилась жгучая боль. Тигхи сильно припадал на левую ногу, потому что боль, пронизывавшая суставы бедра, отдавалась в ступне. Тигхи было очень трудно удержать в равновесии раму и узел с деталями змея, ерзавшие по правому плечу. Как только Тигхи ступал на левую ногу, груз сдвигался влево и больно бил по его шее. Тигхи остановился и переложил груз на левое плечо, однако стало еще хуже. Брусья рамы то и дело съезжали на самый край плеча, грозя вот-вот свалиться совсем, и, чтобы этого не произошло, юноше приходилось наклонять туловище в противоположную сторону. При его хромоте это стоило Тигхи немалых усилий.
Юноша быстро отстал от основной массы платона. Стена к востоку от лагеря была неровной, испещренной вертикальными отрогами различных форм и размеров, вокруг которых вилась дорога, по которой они двигались. Основная масса исчезала за одним из таким мысов, и Тигхи на какое-то время оставался совершенно один. Хромая и спотыкаясь, потея, со слезами отчаяния на глазах он испытывал нарастающий страх. Вдруг его бросят и он окажется в темноте один на один с неукротимыми сумеречными ветрами, и тогда… При мысли о падении у него, как всегда, свело внизу живота. Между тем солнце неумолимо поднималось выше и выше и довольно скоро должно было достигнуть вершины стены.
Тигхи ковылял изо всех сил, но теперь слезы неудержимо струились из его глаз. Он рыдал все сильнее и сильнее. Тело содрогалось от рыданий, и бежать стало гораздо труднее. Время от времени ему попадались заброшенные жилища, однако ни одного человеческого существа или животного. Юноше показалось, что силы окончательно покинули его и он вот-вот рухнет. Тогда он решил сделать небольшую передышку и сбросил на землю свой змей. Тигхи хватал воздух такими огромными глотками, что начинало больно колоть в легких. Оглядевшись, юноша заметил, что остановился в том месте, где уступ расширялся. Из земли торчали полусгнившие остатки бамбуковых колышков. Очевидно, здесь когда-то находился выпас для животных. Должно быть, где-то поблизости раньше располагалась деревня или маленькое поселение. Однако трава внутри остатков выпаса была уже слишком высокая и не годилась на корм животным, предпочитавшим сочную молодую поросль. Здесь можно было бы пасти немало коз, подумал Тигхи.
Мозг, в котором кровь пульсировала толчками, похожими на удары молота, начал работать чуть более упорядоченно. Если дело дойдет до худшего и ночь застанет его одного на уступе, он сможет найти пристанище в одном из этих брошенных домов.
Тигхи выпрямился, стараясь не думать о боли в неправильно сросшейся левой ступне. Затем вскинул на плечо свой змей и поплелся дальше.
За следующим поворотом он неожиданно для себя натолкнулся на Уолдо. Они едва не столкнулись друг с другом.
– Дезертиров сбрасывают со стены! – рявкнул Уолдо. – Сбрасывают обнаженными с мира.
– Да, командир, – задыхаясь, проговорил Тигхи.
– Тигхи,
– Да, командир, – ответил юноша.
– Тигхи, беги быстрее!
– Да, командир, – покорно ответил юноша.
И без всякого притворства честно попытался выполнить приказ, рванувшись вперед. Однако левая лодыжка словно растаяла под Тигхи, и он рухнул на землю, растянувшись в грязи во весь рост. При этом змей, свалившийся с плеча, едва не соскользнул с края уступа в бездну.
В ужасе он мгновенно подался всем телом вперед и успел ухватиться за концы связанных вместе брусьев змея. Однако связка деталей продолжала скользить к краю стены и тащить за собой Тигхи. У него свело низ живота. И все же ему удалось задержаться у самого края и затем, извиваясь туловищем и царапая ногтями землю, развернуться в обратную сторону. Ощущение под собой твердой почвы уступа принесло Тигхи облегчение настолько глубокое, что он почувствовал его вкус в своем рту. Некоторое время Тигхи лежал неподвижно, мертвой хваткой вцепившись в связку брусьев. Его била нервная дрожь. Слева от себя он увидел фигуру человека, сидевшего на корточках и смотревшего на него. Это был Уолдо.
– Малыш Тигхи, – произнес тот, и в его голосе прозвучала забота. – Упасть с мира однажды и выжить – огромная удача. Упасть во второй раз означало бы верную смерть.
Тигхи попытался ответить, но у него перехватило дыхание.
– Пилот из тебя пока что никудышный, – сказал Уолдо, усаживаясь на уступе поудобнее. – Ты слишком сильно дергаешь за ремни управления и плохо ориентируешься в воздушных потоках. Однако ты можешь летать и потому принесешь пользу Империи. Не дай себе уйти за край вещей!
– Нет, – выдохнул Тигхи едва слышно. – Нет, командир.
– Ладно, – добродушно проворчал Уолдо, – я знаю, что твоя ступня сейчас вышла из строя. Я понесу твоего змея, и вместе мы как-нибудь доковыляем до подземного убежища.
Тяжелый, неудобный груз не давил больше на плечо и не бил по шее. Идти стало легче, и Тигхи теперь не отставал от Уолдо. Правда, он с удесятеренной осторожностью старался держаться подальше от края мира и ковылял рядом с самой стеной, едва не задевая ее левым боком. Уолдо же, несмотря на свое огромное тело, двигался плавно и пластично, и казалось, что сложенный змей прирос к его плечу.
Они шли по широкому уступу, который постепенно поднимался. Слева чернели входы в покинутые жилища. С распахнутыми настежь дверьми они были похожи на пустые глазницы. Однако вскоре эта деревня без жителей осталась позади, и дальнейший путь лежал по совершенно необитаемым уступам, которые зачастую почти ничем не отличались от простых утесов. Проходившие перед ними солдаты вытоптали всю растительность, но и без того Тигхи не составило особого труда определить, что нога человека давно уже не ступала по этим тропинкам. Время от времени попадались свидетельства работы саперов: толстые деревянные доски, которыми были укреплены осыпающиеся участки стены там, где уступы сужались так, что по ним мог пройти лишь один человек. Видя расточительство в обращении с деревом, Тигхи каждый раз изумлялся так, что у него глаза лезли на лоб. В конце концов он решил, что одно из саперных подразделений пройдет затем по пятам наступающей армии и соберет все эти доски.
Несмотря на все усилия саперов, двигаться по узким уступам было трудно и опасно. Не раз у Тигхи замирал дух и сердце уходило в пятки. Инстинкт самосохранения приказывал ему идти медленно, прижиматься левым боком к стене, пробираться вперед осторожно, следя за каждым своим шагом и поминутно останавливаясь. Однако Уолдо продолжал беззаботно трусить вперед легкой рысцой, и Тигхи понимал, что лучше не перечить командиру. Поэтому он усилием воли подавил волну желчи, которая поднялась в пищеводе, и постарался прибавить ходу, насколько это было в его силах. Главное не смотреть направо, говорил себе юноша. Не глядеть в бездну, разверзшуюся совсем близко с правой стороны, почти под ногами.