Стенание
Шрифт:
– Милорд архиепископ посоветовал мне уничтожить книгу, – продолжила королева. – И все же… Я надеялась – и по-прежнему надеюсь, – что такой труд, написанный королевой Англии, может обратить людей в истинную веру.
Она с мольбой взглянула на меня, словно говоря: видите, это моя душа, это истина, которую я познала, и вы должны выслушать ее. Я был тронут, но опустил глаза. Екатерина сцепила руки, а потом вновь посмотрела на нас троих, и ее голос приобрел мрачный оттенок.
– Ладно. Я поняла, что была не права, – проговорила она и устало добавила: – Такая вера при моем
– И сразу же после встречи вы вернули рукопись на место, в сундук? – спросил я.
– Да. Почти каждый день потом я доставала ее. В течение месяца. Много раз мне хотелось позвать вас, дядя.
– Эх, ну что бы тебе и впрямь со мной посоветоваться! – с чувством воскликнул лорд Парр.
– Если бы на дворе не стояло лето, если бы хотя бы раз или два затопили камин, я бы непременно сожгла ее. Но я колебалась, и дни растянулись в недели. А потом, десять дней назад, я открыла сундук и увидела, что книги нет. Она пропала.
Королева покачала головой, и я понял, какое потрясение она испытала.
– Когда вы видели ее последний раз? – осторожно спросил я.
– В тот самый день. Днем я просматривала рукопись, размышляя, не внести ли какие-нибудь изменения, чтобы ее можно было опубликовать. А потом, к вечеру, король вызвал меня в свои личные покои, и мы разговаривали с ним и играли в карты почти до десяти. У Генриха болели ноги, и ему нужно было отвлечься. Позже, перед сном, я хотела достать ее, еще раз посмотреть, чтобы направить свои молитвы, но книги уже не было.
– А вы обнаружили какие-нибудь признаки, что замок вскрывали?
– Нет, – ответила Екатерина. – Никаких.
– Что еще хранилось в сундуке, ваше величество?
– Кое-какие драгоценности. Унаследованные от моего второго мужа и его дочери, дорогой Маргарет Невилл, которая умерла этой весной. – Лицо королевы исказилось печалью.
– Все эти драгоценности немало стоят, – заметил лорд Уильям. – Но не исчезло ничего, кроме рукописи.
Я задумался:
– Сколько времени прошло после этого до… мм… инцидента между Ризли и королем?
– Три дня. – Королева горько усмехнулась. – У меня есть причина хорошо помнить те события.
– Племянница сразу же сообщила мне, – сказал Парр. – Узнав о существовании этой книги и о том, что рукопись похитили, я пришел в ужас.
Я понимающе взглянул на него:
– Насколько я представляю, сама природа кражи сделала затруднительным проведение расследования во дворце.
Лорд Уильям покачал головой:
– Мы не посмели никому сказать, что произошло. Но я узнал у стражи, кто в те часы входил в спальню королевы. Ничего необычного: пажи-уборщики, горничная, которая приготовила ей постель. Ну и еще дурочка Джейн заходила посмотреть, где королева. Дурочке Джейн, как придворной шутихе, разрешается бродить повсюду, – раздраженно добавил лорд. – Но у нее не хватит сообразительности, даже чтобы украсть яблоко.
– Выяснить, кто имел доступ в спальню в течение определенного промежутка времени, очень важно, – заметил я. – Видимо, кто-то заблаговременно узнал о существовании книги и воспользовался отсутствием ее величества, чтобы совершить
– Но каким образом кто-то смог заранее узнать об этом? – спросила королева. – Я держала все в тайне, никому ничего не говорила и запирала рукопись в сундук.
Лорд Парр согласно кивнул:
– Мы не понимаем, как это было проделано, и не знаем, что предпринять: положение просто хуже некуда.
– И как раз в это время я должна была разыграть страшную сцену с Ризли и королем, – добавила королева. – Зная, что рукопись моей книги пропала, и понимая, как это может разгневать короля, если ее опубликуют. – Она закрыла глаза, сжав жемчужину у себя на шее. Мы все с тревогой наблюдали за Екатериной, и, увидев это, она разжала руку. – Со мной все в порядке.
– Ты уверена? – спросил лорд Парр.
– Да, да. Но продолжайте рассказ, дядя.
Лорд Уильям взглянул на меня:
– А потом мы услышали об убийстве возле собора Святого Павла.
– Об убийстве? – живо переспросил я.
– Да, похоже, оно имеет непосредственное отношение ко всей этой истории. Рукопись украли из сундука вечером девятого июля. А в прошлое воскресенье, одиннадцатого числа, когда стемнело, в своей небольшой мастерской на Бойер-роуд близ собора Святого Павла был убит печатник. Вы знаете, как в последние годы расплодились вокруг собора эти маленькие заведения, лавочки и мастерские. Кого там только нет: печатники, книготорговцы, иногда даже старьевщики…
– Да, милорд.
Я также знал, что многие печатники и книготорговцы были радикалами и что дома некоторых из них в последние месяцы подверглись налетам.
– Этого человека звали Армистед Грининг. Его типография была просто маленьким сараем, где стоял только печатный станок. У Грининга были неприятности из-за печатания радикальной литературы, весной у него провели обыск, но ничего компрометирующего не нашли. В последнее время он переключился на школьные учебники. А прошлое воскресенье Грининг провел у себя в типографии. Несколько местных печатников тоже работали, они, как правило, трудятся до последнего луча солнца, чтобы станки не простаивали. У Грининга был подмастерье, который ушел в девять.
– Откуда вам известны эти подробности?
– От самого подмастерья и в основном от соседа, некоего Джеффри Оукдена, у которого печатная мастерская побольше, буквально в нескольких ярдах оттуда. Около девяти мастер Оукден закрывал свою типографию, когда услышал из сарая Грининга страшный шум, крики и призывы на помощь. Он был в хороших отношениях с Армистедом и пошел посмотреть, в чем дело. Дверь оказалась заперта, но она была непрочной: он налег плечом и сломал ее. И сквозь открытую дверь заметил двоих убегающих в другую дверь, боковую, – в этих печатных мастерских очень жарко и вечно пахнет краской и прочими химическими составами, так что там обычно делают две двери, чтобы продувало. Но мастер Оукден не погнался за злоумышленниками, потому что они попытались поджечь мастерскую Грининга – разбросали повсюду бумагу и подожгли ее. К счастью, Оукден сумел затоптать огонь – страшно представить, что бы иначе произошло: ведь такой сарай мог вспыхнуть, как факел!