Степь
Шрифт:
«И песня еще сквернее, чем обычно, и настроение у вас паршивое, - сделал вывод шаман.
– Ну, тогда я вас просто спрошу, и отвечайте как хотите: откуда взялись смертоносцы? Почему они здесь и почему такие странные?»
«Разные песни нам люди слагают, с разных сторон пауки прилетают! Что же хотят многоногие страсти? Как все живые - пищи и власти!»
И тут же наступила тишина. Питти еще немного поизвивался на земле, надеясь восстановить контакт, но все было бесполезно. То ли духам не понравился высохший на солнце череп без кусочка плоти, не говоря уже о крови, то ли просто они устали от шамана. Случалось и
Поднявшись с травы, он увидел троих степняков, с изумлением рассматривающих своего командира. За небом и горизонтом следить никто даже не собирался, и Питти как мог быстро обежал округу сознанием. Пусто.
– Я же говорил вам, что я шаман и умею говорить с духами.
– Да, но ты не говорил, что умеешь так плясать!
– горячо сказала Каса.
– Это просто здорово!
– Первый раз слышу. Спасибо, девочка.
Шаман скинул залатанное пончо, как делал последнее время довольно часто, и прикрыл плечи лопухами.
Теперь следовало немного подумать. Питти бросил взгляд на солнце - долго же он плясал… Даже ноги разболелись. Проверил спрятанный в густой траве лук: не собирается ли кто-нибудь объесть тетиву, - нет, все в порядке.
– Ночуем здесь, - сообщил Питти спутникам.
– Как только начнет темнеть - гасите костер. Хотя нет, гасите прямо сейчас… И за горизонтом следите. Мне кажется, мы у чужих владений.
– Смотри-ка!
– воскликнул Килк, отправившийся за водой к вырытому наспех колодцу.
– Такого я еще не видел!
Все подошли и с любопытством уставились на странный нарост, явно растительного происхождения. Он был желтым, с частыми и мелкими красными пятнышками. Это гриб, - сообщил Питти.
– Мы совсем недалеко от Леса, хотя там именно такие не растут.
– И вы их едите?
– с отвращением поморщилась Каса.
– Нет, такие не едим. Это ядовитый гриб. Наверное, разновидность тошносмерти. Мне даже в голову не приходило, что они могут расти так далеко в Степи, обычно грибы не любят солнца.
– Мне вообще не приходило в голову, что такое хоть где-то может расти!
– засмеялся Килк.
– И может же кому-то прийти в голову откусить от такой мерзости! Смотрите, он склизкий!
– Вымой руку, - приказал Питти.
– И не трогай их больше, а то долго не проживешь.
Он вернулся к потухшему костру и прилег. Что там говорили духи?.. С разных краев… Значит, эти смертоносцы не из Города Пауков. Откуда же они тогда прилетели? С запада, из-за Болота? Нет, не может быть, слишком далеко. С юга? Возможно. Но речные люди живут далеко вниз по течению, и они ничего не рассказывали о тамошних пауках. Скорее всего, с севера. Это другой вид смертоносцев, у шамана нет навыков с ним обращаться, вот поэтому он и не почувствовал приближения врагов. Теперь следовало осторожнее относиться ко всякому крупному насекомому: подманишь поближе, а это окажется Восьмилапый.
Питти сам не заметил, как уснул, и спутники не стали его будить. Каса как могла запасала в избытке зажаренное мясо, тонко нарезая и перекладывая его зеленью, воины неустанно натачивали лезвия. Долго и трудно делать из клешни скорпиона копье, но зато и служить оно может вечно. Если, конечно, хозяин не окажется недотепой и не бросит его, убегая из стойбища.
В
На самом деле шары двигались и скоро должны были пройти прямо над Питти и его спутниками, которым было приказано лежать в траве носом вниз без движения и без мыслей. Степняки по такому случаю ловко соорудили над собой крошечные шалашики, соединив концы высокой травы, и теперь старательно выполняли приказ. Шаман боялся признаться сам себе, что на этот раз доволен друзьями. Сам он, пока шары были еще далеко, просто нарвал побольше лопухов и прикрылся ими целиком, оставив лишь щель для глаз. Как-никак, у него есть лук, из которого еще рановато, но, наверное, уже можно стрелять, и как раз четыре стрелы с черной отметиной. Когда-то он попал такой стрелой в Анзу, и тот оказался временно парализован, хотя и не убит.
Время шло, шары почти не двигались. Это не похоже на простое патрулирование, это именно облава. А ведь как раз сейчас Питти больше всего хотел бы бегом бежать к Лесу. Дело в том, что утром он совсем неподалеку от стоянки увидел следы копыт. И тогда детская страшная сказка стала превращаться в быль.
Когда-то давно, так давно, что люди еще не успели обжиться в Лесу и часто погибали от белок, зайцев и кабанов - тогда еще водились кабаны, - Степь казалась добрее и спокойнее. О смертоносцах бежавшие с востока и думать забыли, все считали, что в Степь Восьмилапые никогда не доберутся, потому что еще существовали на востоке человеческие поселения, которые беспощадно воевали с пауками. И лесные жители стали уходить из Леса, переселяясь в Степь. Так бы и ушли они все, но помешало вдруг появившееся в Степи племя.
Оно называлось «Быстрые Ноги». Эти люди обладали табунами лошадей какой-то особой породы. Все прочие лошади, когда-то часто встречавшиеся в Степи, вымерли с приходом туда ядовитых насекомых - все, кроме лошадей Быстрых Ног.
И тогда племя оказалось самым сильным не только в Степи, но и в Лесу, и на Реке. Очень жестокие, не знающие пощады всадники носились от племени к племени, грабили и убивали, вырубая под корень маленькие народы. С Быстрыми Ногами невозможно было справиться, потому что никто больше не имел лошадей, а воины этого племени, будучи окружены, сначала убивали коня, а потом себя.
Лесным жителям пришлось уйти в самые глухие чащобы, чтобы научиться там жить, а речные люди все переправились на другой берег и тем спаслись. Быстрые Ноги ходили в походы и на Лес, и на Реку, но теперь неизменно терпели поражение: конь не поможет ни в лодке, ни в непроходимых лесах. Однако никто и никогда так и не смог заполучить хоть одну лошадь.
Долго люди жили в Лесу и на Реке, общаясь только между собой, пока не научились побеждать зверей, не размножились и не упрочились. Тогда, спустя много лет, они снова пришли в Степь - и не нашли там никаких Быстрых Ног. Огромное плоское пространство оказалось заселено маленькими беловолосыми людьми, почти не носившими одежды. Ни о каких Быстрых Ногах никто и не слышал, потому что степняки плохо сохраняют семейные предания.