Степь
Шрифт:
– К чему, падре? Мы уже не единожды патрулировали эту местность, маршрут всем прекрасно известен, я не вижу необходимости в ваших подсказках. Или у вас есть особые пожелания?
– Мне казалось, что ты захочешь взглянуть на озеро.
– А я и хочу, но кроме моих желаний есть еще работа, которую мы должны сделать. А озеро… Ни озеро, ни соль никуда не денутся.
– Я знал, что ты никогда не поставишь свои интересы выше долга.
– Не зарекайтесь, падре. Ведь я не отказываюсь от мысли добыть соль и погреть на этом руки.
– Но сделаешь это так, чтобы не пострадало дело, а это – главное.
Патрулирование
Однако рутинным это патрулирование все же назвать было нельзя. В этих краях, бедных на всякие развлечения, любая возможность отвлечься от давящего однообразия воспринималась как благодать Господня. А у дружинников теперь было развлечение – всем развлечениям развлечение. Весь поход продолжались интенсивные занятия. Чтобы дать людям попривыкнуть к новому оружию, Андрей каждый день устраивал стрельбы, на что его людьми было израсходовано по три баллона – четвертые он благоразумно решил придержать. Оно понятно, что так поступать в боевом походе неразумно, но, с другой стороны, до этого-то они обходились куда меньшим. Да и оставшегося запаса хватило бы с лихвой на отряд в сотню кочевников: все же пятьсот выстрелов – это не баран чихнул. А тренировка воинам была просто необходима.
Крепость встретила их шумно, повсюду царило возбуждение, да и могло ли быть иначе, если прибыл купеческий караван? Несмотря на предположение Андрея, похоже, он ошибался и Эндрю все-таки получит свою прибыль. Но главное все же было не в том, что с приходом каравана можно было потратить часть своих денег, раздобыть немного вина, которого в обычные дни и днем с огнем здесь не найдешь. Многие в такие вот редкие наезды торговцев пытались покупать его впрок, чтобы потом понемногу себя баловать, но уже через пару дней от тех запасов не оставалось ничего. А к чему хранить то, от чего можно получить удовольствие сегодня, – ведь «завтра» у тебя может попросту и не быть. Главное – было общение с людьми, которые привезли самый главный товар – новости, сплетни, не затертые еще до дыр байки. Еще бы и маркитантов со шлюхами, но чего не было, того не было. Святое воинство, чтоб ему.
Отряд в воротах на этот раз встречали не только офицеры крепости, но и стоявший немного в стороне Эндрю. Они не виделись два месяца, поэтому встреча была бурной. Едва доложившись коменданту, Андрей, не обращая внимания на окружающий их народ, сграбастал в объятия купца и крепко прижал к груди:
– Эндрю! Дружище! Как же я рад тебя видеть!
– А я-то как рад.
– Ну рассказывай – как там? Какие новости?
– Ну если бы они были плохими, то ты наблюдал бы совсем другое лицо. Так что все обстоит наилучшим образом. Ричард, стервец этакий, – мало что описал меня, так еще и агукает направо и налево, ну и улыбается, куда без этого.
– Это хорошо, что он тебя пометил, – значит, будешь гулять на свадьбе. Точная примета, – счастливо улыбаясь, констатировал Андрей.
– А я в общем-то и не отказываюсь… – В этот момент его взгляд скользнул в сторону, и выражение
– Эндрю, что случилось? Тебе плохо?
– Пока нет.
– Что значит «пока»?
– Андрэ, вот скажи, ты мне друг?
– Что за дурацкий вопрос!
– А если ты мне друг, то не мог бы ты выполнить одну мою маленькую просьбу?
– Да все что угодно.
– Ты не мог бы сказать Якову, что две недели назад Элли разрешилась таким крепеньким мальчуганом, и что оба они чувствуют себя хорошо… – Говоря это, он кивнул в сторону гиганта, который как раз спешивался.
При этих словах Андрей вновь расплылся в улыбке: хорошие новости сегодня лились как из рога изобилия. И Яков, знакомство с которым вышло столь оригинальным, и Элли, которая на протяжении длительного срока заботилась о его быте, были ему не безразличны. Поэтому он был искренне рад за них, в особенности за Якова, первый брак которого был для него неудачным, так как его первая супруга не могла иметь детей, а едва узнав об этом, ударилась во все тяжкие. Благо Церковь расторгла этот брак, так как каменотес, опозоренный ее поведением, был уже готов даже на убийство.
Оставалось непонятным, почему Эндрю хочет лишиться чести, за которую всегда все боролись, сообщить счастливому отцу о том, что у него родился ребенок. Ну да это потом. Сейчас есть дела поважнее.
– Яков!
– Да, сэр.
– Поди сюда, господин Белтон хочет сказать тебе кое-что.
– Да, господин Белтон. – Обращаясь к купцу, гигант постоянно косился в сторону суетящихся возле каравана работников, при этом его лицо выражало нешуточную озабоченность.
Глядя на метания Якова, Андрей мысленно ликовал. Ведь ясно, что в караване он хотел разузнать новости о своей жене, а тут такая засада – его отвлекали от столь важного дела. А новости-то – вот они, прямо перед ним.
– Яков… Только я прошу тебя, отнесись к этому спокойно…
– Ч-что… Ч-что с-случилось? – Мужчина вдруг побледнел и непроизвольно схватился за сердце, подбородок затрясся, а в глазах тут же поселилась вселенская печаль.
– Господи, Яков. Все в порядке. У тебя родился сын, – видя реакцию новоиспеченного отца, Эндрю тут же позабыл об осторожности и на одном дыхании выпалил новость.
– Ч-что… Ч-что вы сказали?
– Ну сын у тебя. Такой маленький, крепенький карапуз. С Элли тоже все в полном порядке, роды прошли легко.
– С-сын?
– Ну да. Правда, как его назвали, я не знаю, потому что уже уехал, но…
– СЫН!!! У МЕНЯ РОДИЛСЯ СЫН!!!
Всем в крепости выдалась просто редчайшая возможность услышать, как ревет иерихонская труба, или даже нечто погромче. Бедный купец на свою беду также впал в ступор от этого рева. В следующее мгновение, когда инстинкт самосохранения подсказал ему, что пора уносить ноги, он вдруг почувствовал, что эти самые ноги оторвались от земли, из легких мгновенно исчез весь воздух, грудную клетку пронзила просто дикая боль, пред глазами поплыли разноцветные круги, и он едва не лишился чувств. Вот уже во второй раз он в этой крепости, и во второй раз его хотят задушить в объятиях. Впрочем, Новаку далеко до этой горы. О боже, как же ему далеко до него.