Степь
Шрифт:
– Будут тебе сорок бурдюков.
– Тогда возвращаемся к сэру Мартину. Почем пойдет соль?
– По шиллингу за унцию.
– Ого.
– А ты как думал. Товар-то не для простолюдинов.
– Так если мы вернемся с полной загрузкой, то это получится… – Андрей стал спешно подсчитывать в уме и вскоре выдал результат: – Что-то около тысячи двухсот полновесных цехинов.
– Ошибочка, – улыбаясь, возразил Эндрю, который также проводил вычисления. – Бери в два раза больше.
– Не наглей. Откуда больше? Соль-то мокрая будет. Так что раза в два тяжелее получится.
– Почему мокрая?
–
– Сколько положишь воинам?
– По пять золотых. И не смотри на меня так. Это мои люди, и рисковать они будут наравне со мной, а то и больше.
– А людям сэра Мартина сколько положишь?
– Столько же.
– Не многовато за пятидневный поход?
– Не забывай: им еще и работать, и об обозе заботиться, моих-то я на работы и не подумаю задействовать, даже мальцы к обозу не притронутся. Если никто в те места не суется, хотя заработать можно очень прилично, то, скорее всего, там полная задница.
– А если не удастся добыть соль?
– Все одно селянам заплатить придется, но только по золотому. Иначе в следующий раз с нами могут и не захотеть иметь дело.
– Ладно. Получается, жалованье сто восемьдесят золотых, и остается около двадцати, как раз на расходы. Чистыми выходит тысяча золотом. Неплохо. Как будем делить?
– Как, как… Пополам.
– Ты щедр.
– Ага. Мало добыть товар – его еще и сбыть нужно, а это целиком твоя проблема, я сюда вообще не хочу касаться.
– Договорились. Но только я возьму треть. Не смотри на меня так, это будет по-честному.
С сэром Мартином, как и ожидалось, проблем не возникло – как и со старостой, который прибыл вместе с сюзереном. Андрей мысленно порадовался за новоиспеченного барона. Тот не стал чиниться, и коли уж селяне выступили в роли вассалов, а не смердов, то и отношения они требовали другого. Это смерда можно послать куда угодно, ничего ему не объясняя, вассал – это другая статья, и если чванливый барон не видел разницы, то и получал он немного, а чаще и вовсе лишался этих самых вассалов.
Отряд двигался весьма споро – по меркам этого мира, разумеется. В среднем за день проходили около пятидесяти километров. Можно было двигаться в принципе и быстрее, но приходилось постоянно высылать головные и боковые дозоры, да и лошадей стоило поберечь – не тот случай, чтобы заставлять их выкладываться на полную. Что ни говори, а передвижение по вражеской территории – то еще удовольствие, но тем не менее им удавалось держать весьма высокий темп.
К источнику воды подошли в середине второго дня. Здесь предстояло наполнить бурдюки водой, и дальше вьючные лошади пойдут с грузом, это не должно было замедлить хода. Эти лошади обладали весьма посредственной скоростью передвижения, но силой и выносливостью с легкостью могли переспорить степных лошадок, что же касается скорости, то уступали они даже им. Впрочем, нагрузи так орочью лошадку – и та не продержится так долго, как тяжеловоз. Так что за походную скорость можно было не переживать – проблемы могли начаться, если придется уходить от погони. Тут уж одно из двух: либо бросать груз – либо отбиваться, третьего не дано.
Андрей
– Падре, а все же почему вы не стали возражать против этого похода?
– Ты в своем праве, сын мой. В настоящее время ты используешь время, отведенное тебе на отдых, так что ничего не нарушаешь.
– Вы могли запретить поход просто потому, что люди не успеют отдохнуть и усталые отправятся в очередное патрулирование, а это уже есть небрежение долгом. А потом, поход сугубо личный, но вы вынуждены идти с нами, так как оставить нас не можете, но выгоды с этого вы лично не получите. Так почему же, падре?
– Эк ты загнул, сэр Андрэ. Да если так подходить ко всем вопросам, возникающим на границе, то здесь уже совсем скоро некому будет служить, или все будут просто отбывать повинность. Надо объяснять, чем отличается служба тех, кто заинтересован в ней, от тех, кто просто отбывает повинность?
– Нет, не надо. Но ведь, несмотря на то что мы отбываем повинность, мы служили бы так же, как и раньше.
– В этом не сомневаюсь. Вернее, не сомневаюсь в том, что ты, даже скрипя зубами, службу исполнял бы так же, как и раньше, но вот настроение твоих людей упало бы.
– Они еще ничего не знали о соли, когда об этом знали вы. Могли просто мне запретить.
– И чего тебе не успокоиться? Ведь вот вы в походе.
– Простите, падре, но это не ответ.
– Хочешь все разложить по полочкам, чтобы тебе все было понятно? Похвально. Да ответ ты и сам знаешь. Мой старинный друг по прошлой жизни, которому я обязан до гробовой доски, попал в переплет – несмотря на твою щедрость, они понесли большие убытки: ведь убрать-то успели только пшеницу. Ячмень, рожь, огороды, часть скотины, дома, да и много чего еще – все это пропало, им придется выживать до следующего урожая, а еще закупить семена, да и много чего. Потом нужно будет уплатить и налоги, и долг по выплате за два года. Им нужны деньги – тогда все это они смогут закупить, ты дал им возможность заработать. Могу я отплатить хотя бы этим?
– Я все понял, падре.
– Понял ты гораздо раньше, просто хотел в этом убедиться. Убедился?
– Убедился, падре.
– Ну вот иди и командуй.
На отдыхе у озерца простояли четыре часа, Андрей решил дать роздых и людям и лошадям, планируя выйти к соленому озеру ночью. Как ни крути, а выходить к месту, где возможно нахождение не одного отряда орков, днем было и сложнее и более опасно. День выдался пасмурным, хотя дождя и не было, а значит, ночь обещала быть темной, хотя сейчас и была фаза восхода обеих полных лун, так что, не будь туч, видимость была бы почти как днем.
Уже в сумерках к Андрею приблизился староста Роберт. Поравнявшись с рыцарем, он продолжал ехать, не решаясь заговорить первым. Бывалый ветеран несколько робел перед непонятным ему рыцарем. А кто поймет того, кто так щедро раздает и свободу и имущество, а потом еще и предоставляет возможность заработать весьма немалую сумму, хотя мог просто высказать пожелание, чтобы селяне помогли ему, и они не посмели бы отказать, так как обязаны были ему по гробовую доску.
– Ты что-то хочешь сказать, Роберт?