Степан Буков

Кожевников Вадим Михайлович

Жаропрочное надо иметь здоровье, чтобы в этом пекле с упоением и азартом гонять мяч, когда даже в тени душно, как в печи.

Буков присел на чемодан и внимательно наблюдал за игрой.

Он сидел в своей капитальной одежде величественно, недвижимо. Костлявое, сухое лицо казалось вырезанным из камня. Потом игроки собрались возле единственного и столь странно выглядевшего зрителя.

Рыжий парень, с прекрасным телом атлета и прозрачными лукавыми глазами, спросил подчеркнуто уважительно, желая, очевидно,

позабавиться:

– Так какие у вас будут критические замечания, уважаемый товарищ?

– Замечания есть, - сухо сказал Буков.

– Разрешите записать?

– Можно, - согласился Буков.
– Первое: ты моргун! Нервная система у тебя не отлажена. При подаче жмуришься. В итоге бесприцельный посыл. Сила есть, но мандраж ее губит.

– А вы что, тренер?
– смутился парень. Буков усмехнулся:

– Внимательно живу. Наловчился все угадывать.
– Снисходя, добавил: Игроком я, конечно, был. У немцев даже иногда выигрывали.

– В международных участвовали?

– В дружеских. Служил в войсках в Германии. С немецкой командой сражались. Нормально играют. Распасовка продуманная, четкая, и техника соответственная. Дадут крученый - берешь, аж ладони жжет. Хоть и свои немцы, братья по социализму, а если проиграешь, ротный так и мечтает, к чему придраться, чтобы внеочередной наряд влепить. Спорт есть спорт. А престиж есть престиж. Потерял - получай наряд. Во всем своя справедливость.

– На работу сюда прибыли?

– Тепло тут у вас, не простудишься, - уклончиво сказал Буков.

– Не угодили климатом?

– Что жара, что холод - это только крайности природы. А я ко всяким неудобствам еще на фронте приучен.

– Значит, почет солдату?

– Моя солдатская служба рабочей была. При танковом корпусе в рембате гайки крутил.

– По-настоящему воевать не пришлось?

– Говорю, ремонтник. Получалось, конечно, в отклонение, а так - как в цеху.

– Выходит, повезло?

– Не без этого.

– А теперь кем будете?

– В дипломе написано: машинист экскаватора.

– Все ясно, - сказал парень.
– На нас кидаться пришли. А что мы сделаем, если подъемные средства отсутствуют?

– Зачем кидаться?
– добродушно сказал Буков.
– Что я, пес или непонимающий? Посижу спокойно на тарифной, пока вы мне инструмент не соберете. К зажиточной жизни привык, но ничего, потерпим.

– Добытчик!

– А как же. Это в армии на всем готовом. На гражданке такого нет. Без самодеятельности не проживешь.

– Обедали?

– В столовую еще не ходил.

– И не надо, - горячо сказал парень.
– Шашлык будет. Мы барана вчера купили. Угощаем!

Проведя полдня с монтажниками, Буков расположил их к себе дружелюбной манерой, вежливой внимательностью, с которой одобрительно выслушивал каждого, проявляя интерес

к тому, что казалось на первый взгляд столь малозначительным и обыденным.

– Приятно, что вы с полным средним и все при специальности, - говорил Буков.
– И в палатке живете аккуратно. Книг у вас тут много. Книга - лучшее удостоверение культурности человека. Кино я тоже, как вы, уважаю. Но книги чем лучше? Захотел по настроению - вот она при тебе, лучший приятель, если книга хорошая.

Расхваливая шашлык, Буков заметил:

– Пищу людям надо с талантом готовить, с азартом. Еда - она не только потребность организма, но и удовольствие, радость. Кто на еду только как на питание смотрит - люди унылые, малокровные. От них и дети не получатся.

Заметив, что его соображение о детях вызвало смех, Буков сказал строго:

– А что тут такого? В центральных газетах про гены пишут, у кого сколько их есть в наличности, тем числом они и передаются в наследство поколению. Обращают на это внимание общественности. Особенности своих предков потомство не теряет. Для семейных приятно.

– А холостякам?

– Главное в жизни, ребята, не за удовольствием рыскать, а за счастьем. Сколько я людей знаю, которые себя промотали, потом очухались, спохватились. Пожилые, сироты. Инвалиды души.

– Строго осуждаете.

– По закону жизни.

– А просто так - что, нельзя?

– Из лужи тоже напиться можно.

– И всегда вы таким положительным были?

– Это только в электротехнике - либо плюс, либо минус. А в человеке все перемешано. По ходу жизни мусор на ухабах сваливается. Если глубокомысленно вдуматься, не только государство должно себя планировать, но и человек тоже.

– Значит, у вас личный план жизни имеется, на научной основе разработанный?

– А ты зубной комплект не показывай. Смешного тут нет. Человек должен себя наперед продумывать. И все зависит от того, какой диаметр кругозора. Есть граждане, которые сами у себя в ногах спотыкаются, а жалуются планета наша для них недостаточно благоустроена.

– Выходит, вы сильно идейный товарищ!

– В норме, - усмехнулся Буков.

– Это как же понять?

– А так и понимай - уверенный в людях, и все...

* * *

Вечером, поужинав обильно бараниной, сидя с монтажниками в палатке, Буков говорил:

– Вот вы, ребята, молодое поколение в том возрасте, что мы, когда на войну уходили. Все вы целехонькие, неповрежденные, ладные, веселые, озорные. А вот нет у вас такого озорства, чтобы не только начальство ругать, как вы его сейчас правильно ругаете за недостачу монтажного оборудования, а самим выкинуть такое, чтобы начальство удивить самостоятельностью, инициативой.

– Толкаешь, Степан Захарович, чтобы тебе поскорее начать кубики брать!