Степень вины
Шрифт:
Карло покачал головой. Мария не могла бы сказать, к чему относится этот жест – к тому, что люди могут так думать, или к ее словам.
– Этого недостаточно, – тихо проговорила она. – Для того, чтобы убить кого-то.
Мгновение Карло молчал.
– И отец не знает об этих обстоятельствах?..
– Не знает о том, что они имеют отношение ко мне. Мальчик смотрел на ее руну, все еще лежащую на его пальцах. Потом повернул кисть так, что ее рука оказалась на его ладони, и охватил ее пальцы своими.
Мария едва не расплакалась
– Поскольку Крис защищает меня, – овладев собой, вновь заговорила она ровным голосом, – есть некоторые обстоятельства, о которых он не спрашивает, и обстоятельства, которые он не должен знать. Я хочу, чтобы ты знал: его задача, как адвоката, гораздо трудней, чем тебе могло представляться. Труднее даже, чем он сам думает. – Она понизила голос: – За это можно винить меня.
Мария увидела, что его настроение снова изменилось, похоже, он испытал облегчение. С горечью и радостью она поняла, как много в самоощущении этого мальчика от Кристофера Пэйджита.
– Он хороший отец, – сказала она. – Не так ли?
– Да. Хороший.
Марии показалось – он рад тому, что они сменили тему разговора и что можно с похвалой отзываться о Пэйджите, не боясь задеть ее. И она тоже была рада уйти от опасной темы – все, что угодно, только не то, о чем она не могла рассказать никому, и прежде всего Карло.
– Какая-то личная жизнь у Криса есть? У меня об этом ни малейшего представления.
Взгляд Карло выразил веселое недоумение:
– Ты имеешь в виду женщину? Или просто вечеринки с коктейлем или что-то вроде этого?
– Я имею в виду именно женщин. Просто мне хочется знать, как он прожил эти годы.
– Многого он мне не рассказывал. Всегда были одна-две женщины, обычно красивые, нарядные, с хорошей работой. Но, кажется, он никогда не привязывался к ним. – Карло пожал плечами. – Может быть, из-за того, что у него есть сын, а большинство тех, с кем он общался, были бездетными. Я думаю, они просто не понимали, какое это имеет для него значение.
– Как и я; по крайней мере, так мне было сказано, – Мария улыбнулась. – Люди, нам подобные, об эмоциях просто забыли.
Карло бросил на нее лукавый взгляд:
– А все, кто вас знает, считают, что вы все еще любите друг друга.
Она рассмеялась.
– Крис не из тех, кто забыл об эмоциях, – весело воскликнула она. – И какой-то частью своей души я его терпеть не могу. – Помолчав, Мария продолжала: – Странно все это. Когда я только что познакомилась с Крисом, подумала: вот самый высокомерный человек из всех, когда-либо встречавшихся мне, такой же волевой, как и я, уверенный в своей правоте. Теперь он стал гораздо мягче, осознает свои недостатки – даже готов признать свою полную порочность. – Она слегка покачала головой. – Но почему-то вместо радости это вызывает во мне уныние. Как будто мы оба уже стали старыми.
Мгновение Карло размышлял:
– Трудно думать о нем как о старом человеке. Мне кажется, он всегда
Последней, на первый взгляд беззаботной фразой он, казалось, спрашивал Марию, почему она позволила ему уехать. Сделав вид, что не заметила этого, она искала – о чем еще спросить его.
– А какой была Андреа – его жена?
– Я ее плохо помню. Помню только, подумал тогда, что она похожа на тебя. – Он махнул рукой, это был жест юношеского безразличия к вещам, которые не имели к нему никакого отношения. – Я думаю, им суждено было разойтись.
Мария кивнула. Карло был слишком мал, а Пэйджит – слишком деликатен, поэтому мальчик и не догадывался, что это он был тому виной.
– Наверное, он найдет себе кого-нибудь еще.
– Не знаю. – Карло задумался. – Кто действительно нравится ему, так это Терри, но она только работает у него. Кроме того, – добавил он таким тоном, как будто это и было самым главным, – у нее муж и пятилетний ребенок.
Мария усмехнулась. Наверное, не место здесь говорить то, что инстинкт подсказывает ей: Тереза Перальта влюблена в Кристофера Пэйджита, и уже не имеет значения, есть ли у нее муж или нет его, и даже, позволяет ли она себе догадаться об этом.
– Видишь ли, Крис и Терри могут быть просто друзьями. Не обязательно быть любовниками.
Он бросил на нее ироничный взгляд:
– Сейчас ты говоришь совсем как отец. Послушать его – о сексе и говорить нечего. Тем более со мной.
Мария рассмеялась:
– Я его помню совсем другим.
Сказав эту фразу, она задумалась. Другие мысли и воспоминания овладели ее сознанием – ночь в Вашингтоне, полдень в Париже. Последнее воспоминание было горше и памятней всего. Она отогнала видения, снова улыбнулась.
– Друг для друга мы были несчастьем, – заметила она, – но, когда пришло время выбирать для тебя папочку, я поступила очень правильно.
Карло поднял стакан с водой.
– За всех нас. – И добавил: – Я знаю, что ты выиграешь, мама.
Мария подумала о том, что выиграет или проиграет не только она одна. Что в кошмаре, от которого она проснулась прошлой ночью в холодном поту, ей снились не тюрьма, не бесчестье, а Карло Карелли Пэйджит, слушающий кассету, которую никогда не должны отыскать.
Мария коснулась своим бокалом стакана Карло.
– За всех нас, – повторила она. – И прежде всего за тебя.
4
Посыльный официант Пол Агилар был энергичным мужчиной испанского происхождения, тридцати с небольшим лет, с черными усами, зализанными волосами и самоуверенной улыбкой. Публичная дача показаний была ему отнюдь не в тягость.
– Вы сможете опознать женщину, – спросила Шарп, – которую видели с мистером Ренсомом?
По ее уверенному поведению Пэйджит понял, что она основательно поработала с Агиларом – он будет хорошим свидетелем.