Степной орёл
Шрифт:
– Так шо и мужики... плачуть?
– удивились слушатели.
– А той!
– подтвердил Щукарь.
– Уси! Поголовно!
– Мужики плачуть?! Ну, тоди хай плачуть! Ежели им любо в бараньи отары гуртоваться та и брести в полон, то туды им и дорога! Нам не жалко!
– равнодушно махнули рукой слушатели.
– Так ще и удельные князья урусов сами своих подвласных людын улусникам отдають. Откупаються так от набегов.
– Попытались заступиться за "плачущих" мужиков другие слушатели.
– Усё равно, за свою Жизнь та Землю надоть с вражинамы грызся не жалея живота своего!
– возразили "первые" слушатели.
– Держись за Землю Русскую! Не отдавай! Не сдавайся!
– Казак смерти не боится!
– лишний раз напомнил присутствующим Щукарь - Вин Боженьке нашему Казацкому и на цём Свити знадобиться! Боженька смерть до казака не допущаить... не ко времени! Во!
– Верно, дид! Так и е!
– закивали все слушатели.
– Но всё ж одын раз урусы серьёзно себя повели! Наконец-то сподобились ополчиться усим своим русским гамузом и на Куликовом Поле улусникам вломили! Наши деды тоди урусам хорошо подмогли! Подсобили!
– вспомнили "другие" слушатели.
– Якши! Добре!
– согласились с ними все слушатели.
– Я там в Кафе этой смердячей хотел цих генуэзцев подлючних порубаты усих! Ажно руки чесалися меч выдернуть! Ууухх! Поубывав бо!
– вернулся к своему "обидному" повествованию Щукарь.
– Но их больно уж улусники рьяно стерегуть. Генуэзцы ж хитрые нелюди. Воны улусных ханов та беков богатыми тканями, посудой, оружием и прочими чудными подарункамы развращають. Те и гонють им за это ясыря немеренно. Во! Но, усё равно, я там по-тихому пару-тройку жирных латинян зарезав. Освежевал! Хе-хе! Та не я одын такой був. Мы там усим своим отрядом... тихо энтим промышлялы!
– О це добре!
– ощерились одобрительными ухмылочками слушатели.
– Гы-гы-гы!
– Генуэзци в своей мерзости дошли до того, шо слово "славянин" у их там, в Вечерней Стороне, стало значить слово "раб". Во як!
– продолжал вспоминать Щукарь.
– Языки... говорильные у них слабые против нашего. Воны слово "славянин" выговорить не могуть. Так воны коротко по-собачьи лають: "Слэйв! Слэйв!" Во як! Слэйв! "Слэйв" значит "Раб"!
– Курвы латинские! Мать их...!..
– вынесли свой неоспариваемый вердикт слушатели, сжимая от злобы рукояти своих кинжалов и громко, не таясь, чертыхались, хотя в казачьей среде не принято матерно ругаться, и ослушники могли сразу же ощутить резкие хлёсткие удары камчой по своим спинам.
– Но и урусы тож хороши. Славяне! Слэйвы! Ославились! Мать их...!..
– Усё верно Щукарь баить! Так Боженька тож не вытерпел и тому Латынскому Зверью отомстыв ще до Щукаря!
– подал голос кто-то из слушателей.
– Та ще до Куликова Побоища Боженька наслав на их Чёрные Бесчеловечные Души чуму! Подохло их там, в Кафе той, не меряно! Так воны ще цю чуму и в свои Вечерние Страны разнесли! И там их подохло изрядно!
– Гы-гы-гы-гы!!!
– одобрительно зашумели слушатели.
– Но, усё равно, с их як с гусей вода... оклемались и опять мерзостями занимаются, курвы.
– Посетовал тот же слушатель.
– Другим воны заниматься не умеют и не хочуть.
– Ничого! Ще якый-нибудь мор на их головы приключится!
– оптимистично зашумели слушатели.
– А нет, так мы, подвернётся случай, усих генуэзцев та венецианцев вырежем... под корень!.. Ции бесчеловечные преступления не имеють срока давности!..
* * *
Вот
Многому пришлось учиться Афанасию в новой и необычной для него обстановке. Тяжело давалось перенимание обычаев и повадок казаков. Несколько раз довелось ему смотреть Смерти в глаза.... Но, ничего, выжил. И даже заслужил уважение и доверие казаков. Приняли они его в свою среду.
Но по началу всё было так:
– Ты, приблуда приписная, делай, шо казаки велят. А мы плохому не научим. Гляди. Запоминай.
Подвели ему коня:
– Его Орлик величать. Маштак, правда, ужо не молодой, но дуже-дуже учёный. Своё дело знает. Он тебя не подведёт, ежели узреет, шо ты не дурный безмозглый дурачина.
Ещё вручили пику:
– Вилами на сенокосе ты добре управляешься. Молодец. Значит, ты и с пикой справишься. Мы тоби особые приёмы боевого владения ею покажем.
Но, так как джигитовал Афанасий всё же неуверенно, определили его в огнепальные пищальники:
– Будэшь на подхвате, на застреле. Учись на скаку метко палить. Усёк?
– и вручили ему под ответственное владение длинноствольную пищаль-рушницу, пороховницу, пулелейку, моток фитиля...
...И в первой же для Афанасия стычке с улусниками пищаль... дала осечку...
– Убью!!! Порешу!!!
– орал сотник Бабай, пытаясь вырвать из ножен кинжал, но казаки повисли на его руках, не давая совершить задуманное в гневе смертоубийство.
Другой раз дело было на привале. Ослабил Афанасий по примеру товарищей подпругу седла Орлика... а тут, вдруг, тревога... "Ребята!!! По коням!!! Тикаем!!! Тикаем!!! В рассыпную!!!"... Прыгнул Афанасий в седло и... съехал вместе с ним под брюхо коня. Забыл подпруги подтянуть! Дрожащими руками вернул седло "на место", подтянул подпругу, вскочил на коня... и только со страхом слышал у самых своих ушей храп настигающих его ордынских лошадей...
– Моли Боженьку, приписной.
– Подбадривали его одни товарищи.
– Ежели бы сотник из лука не стрельнул в настигающих тебя улусников, то лежать тоби во Сырой Земле... до самого Скончания Времён.
– Да то просто Бабаю жалко Орлика стало!
– возражали другие.
– Не хотел он, чтобы такой боевитый маштак улусникам достался. А бачили як Афанасий на Орлике от улусников удирал?! Вин на ём скакав гузном наперёд!
– Га-га-га-га!!!
– весело загоготали казаки.
– Орлик его из беды вынес! Добрий маштак! Но, усё равно, Афанасий, хоть он и... гузнюк, молодцом себя показал - самопал не бросил. Цэ ужо похвально.
– И уставились на Афанасия.
– О! Да ты же... Гузнюк! Гузнюк! Га-га-га-га!!!
Так и приклеилась за Афанасием эта кличка.... Больше подобных "душещипательных", граничащих со смертельной опасностью, случаев он старался не сотворять. Учился. Набирался опыта...
Однажды, в составе Ордынского войска, довелось их казачьему куреню схлестнуться с представителями Вечерних Стран - закованной в железные латы рыцарской конницей. Категорически не принимая прямого лобового столкновения, легковооружённые казаки изматывали рыцарей своими кружениями, ложными отступлениями и резкими неожиданными наскоками. И в один из таких манёвров Афанасий метким выстрелом из пищали сбил с коня очень важного рыцаря с роскошным султаном из ярких перьев на шлеме. Рыцари, и так морально и физически измотанные бесконечными непредсказуемыми казачьими "танцами с улюлюканьем", дрогнули и повернули коней вспять.... С диким визгом и улюлюканьем ордынцы устремились в яростную беспощадную погоню...