Степной орёл
Шрифт:
– Ай да Гузнюк! Ай, молодца!
– после победного завершения "дела" хлопали по плечам и обнимали Афанасия товарищи.
– Як ты удачно и вовремя пальнул! Добрий ратник! Смелый! Хороший аскер! Хитрый! Умный! Целкий самопальщик!
Даже урядник Дрючкарь, к которому Афанасий сразу, как его приписали в сотню Бабая, попал "на воспитание", и тот благодарно крепко обнял своего ученика. А Дрючкарь, надо сказать, на дух не переносил чужаков. Всякую "приблудную людыну" абсолютно не воспринимал как "чоловиков". "Казаки от казаков ведутся.
– Было незыблемой мировоззренческой установкой урядника.
– Наши предки тут в Диком
А к казачьим юртАм и боевым походным куреням нередко, убегая от своих самовластных жестоких ханов и жадных хитрых беков, прибивались улусники. Их привлекали братские товарищеские отношения друг к другу казаков. Принимали казаки в свои "речные" общины и ушкуйников - этих бесшабашных сорвиголов, спускающихся по рекам с Новгородских краёв и совершающих смелые, порой даже безрассудные, "ответные визиты" в Ордынские земли. Но принимали казаки в свои общины всех желающих избирательно - разбойников "без Царя в голове" и откровенных живодёров и душегубов гнали, а то и вступали с ними в кровавые беспощадные стычки.
* * *
И вот однажды к Афанасию подошли товарищи и завели с ним разговор "издалека":
– Гузнюк, хотя ты и неважный джигит, но ты умный и хитрый аскер. Да к тому же ще и везучий. Уже двух Орликов под тобой убило. А ты сам всё живой. И наши уряды та обычаи ты блюдёшь с усердием. Урядник Дрючкарь тебя шибко хвалит. А це очень показательно. Он так запросто никого не привечаить. Тем более приблудных.
– И стали осторожно подкрадываться ближе к "теме" разговора.
– А тебе, небось, наскучило сиротливо жаться у коштового казана с кулешом?
– Нет, - отрицательно замотал головой Афанасий, - не наскучило.
– О цэ добре.
– "Отступили" товарищи, но тут же вплотную нахраписто подступили к самой "теме" разговора.
– А ты доньку урядникову Варвару бачил?
– Бачил, - смутился Афанасий.
Афанасий помнил, что когда их - ватажников прикрепили к сотням, им строго-настрого запретили даже глазеть в сторону казачек: "На раз "хотелку" отсекём! И на казачьих кругах шоб вели себя смирно и... впитывали усё происходящее. А хто из приблудных голос подаст - тому сразу язык вырвем. А хто тем паче бузить зачнёть - того на хромую лошадь посадим та и, геть, в степь отпустим бузить... на Волю... до первой встречи с улусниками. Уразумели?.."...
– Ну и як тебе Варвара? Гарна дивчина?
– стали в открытую "пытать" его товарищи.
– Гарна, - с опаской подтвердил Афанасий.
– Дрючкарь своей доньке тихонько тебя показывав.
– "По секрету сдали" товарищи ему урядника.
– Варваре ты по-сердцу прийшовся. А вона девка видная! Усё при ней! Ух! Сочная! Ладная! К созданию семьи готовая! Давай, засылай сватов! Не теряйся, да! А мы будэмо твоими сватамы!
На том и порешили.... Сыграли свадьбу... наплясались, напелись... чихиря да бузы напились... весело побузили!.. в Белый Свет как в копеечку из самопалов настрелялись!..
* * *
Утром
– Иди ко мне.
– Привлёк он жену к себе.
– Уже ж светло.
– Смутилась и зарделась она.
– Я тоби покушать сготовила. Иди, давай, сидай снидать. Я и нову справу тоби приготовила. Гарни таки шаровари та чекмень.
С аппетитом навернув яешню на сале и запив её жбанчиком козьего молока, лениво потягиваясь и сытно жмурясь, вышел Афанасий из своей семейной юрты. Рядом в базку, сплетённом из лозы, скромно жались друг к дружку подаренные молодожёнам баранчик и две дойные козочки. "Беее! Меее!" - встретили они своего Хозяина. "Кукарекууу!!!" - браво отрапортовал Хозяину кочет в окружении курочек.
Тут тревожно забили барабаны.
– Станишники!!! По коням!!!
– пронеслось по улицам.
– Орда, геть, на Русь пийшла! Через броды переходит. Будэмо её жирни табори поджидати на обратном пути. Мабудь, чого ласэнького поимаем. Цап-царап та и тикать!..
Афанасий машинально метнулся к Орлику. Пока он споро и сноровисто осёдлывал коня, Варвара принесла кольчугу, кинжал, пищаль, походную торбу с огневым припасом.
– На ще чувалы!
– засунула она в седельный баул тугой свёрток из мешков и по-хозяйски напомнила муженьку.
– Кода вы арбы та кибитки улусников с русским добром зачнёте шманаты, тоди ты чувалы "подарункамы" набей! Для мэнэ! Поняв, да?!
Крепко обнял и облобызал пышущую любовью жинку Афанасий. "Я всё понял, любушка ты моя ненаглядная! Как вернусь, так хату справим!" - пообещал он и присоединился к скачущим по улице казакам.
Стоя у плетней своих хат и юрт казачки, вытирая кончиками платков набегающие тревожные слёзы, осеняли Спасительным Крёстным Знамением удаляющийся отряд станичников.
* * *
В попутной станице Афанасия вдруг окликнули:
– Афанасий! Афанасий!
Он повернулся в седле на звук.
– Афанасий! Ты ли?!
– к нему приближался улыбающийся казак с распахнутыми для объятий руками.
– Емельян!
– ловко соскочил с коня и кинулся обниматься с бывшим ватажником Афанасий.
– Тебя уж прежнего и не узнать!
– с радостным удивлением окинул взглядом Афанасия Емельян.
– Совсем изменился. Казак! Джигит!
– Да ты тоже совсем оказачился!
– засмеялся Афанасий.
– Давай заглянем ко мне.
– Потянул его за рукав чекменя Емельян к приземистой саманной хате с нахлобученной камышовой шапкой-крышей.
Расположились на циновках, скрестив под собой ноги, как это делают кочевники, за низеньким круглым столиком, на который жена Емельяна поставила блюдо с вареным мясом, лепёшки и кувшин с душистым взваром... наговорились всласть... вспомнили всё...
– А что с другими ватажниками?
– Ни слуху - ни духу. Будем надеяться, что все живы.
– Будем надеяться.
– А кто там?
– указал глазами Афанасий на люльку, подвешенную к потолку.
– Сын мой! Егорий! Егорий Махач! Казак!
– гордо приосанился Емельян.
– Молока мамкиного набуздался и сопит довольный.