Стервец
Шрифт:
Царь I понимал, что в историю он войдёт как негодяй, потому своего сына воспитывал гуманистом, но гуманистом с головой. И ставка его сыграла. Царь II, которого прозвали Законодержцем, оказался чрезвычайно разумным правителем: при нём страна не участвовала ни в каких внутренних или внешних вооружённых конфликтах. Он же продолжил политику своего отца по работе над безопасностью народа и стал известен как великий реформатор милиции.
В 40–50-х годах в стране был разгул преступности: не только организованной, но и хаотичной – материалов по серийным убийцам за тот период накопилось больше, чем за остальной век. И в 1961
В первый год проведения теста люди взроптали. Дескать, вопросы слишком личные, тест может ошибаться и все такое, но! Маньяки исчезли. При любом намеке на психическое отклонение (в том числе алкогольную и наркотическую зависимость) человека забирали на принудительное обследование, а то и лечение. Изоляция потенциальных психопатов дала свои плоды: жить стало спокойнее. Люди перестали бояться ходить в безлюдных местах по ночам: шанс нарваться на психа с молотком был минимален.
Но оставалась организованная преступность, и здесь Царь II, не желая прибегать к методам отца, поступил как полагается настоящему интеллектуалу: в 1970 году внедрил в работу милиции новый тип информации. Нет, она и раньше работала с отпечатками пальцев, но Царь II предоставил ей базу данных всех граждан страны. Ведь теперь у каждого при обращении в медицинское учреждение брали отпечаток каждого пальца. Спасибо природе за то, что они не меняются!
Разумеется, снова появились недовольные: государство нас за преступников держит! Но несколько лет спустя обнаружили, что преступлений стало совершаться меньше: так много было остолопов-преступников, трогавших всё подряд. Как ни странно, даже зная о том, что их отпечатки в базе данных, многие всё равно не догадывались натянуть перчатки.
Финальной атакой на преступность стало внедрение Царём II в 1985 году генетической дактилоскопии. Откуда брался материал? Правильно, из крови, которую человек сдаёт на анализы в течение жизни! Здесь уже возмутился не народ, а целые страны. Дескать, это же нарушает права человека! На что Царь резонно заметил: «А преступления не нарушают?» И, что никого уже не удивило, количество преступлений снова снизилось.
В 1989 году Царь II умер от продолжительной болезни, и на престол взошёл его сын. Он стал делать упор уже не на борьбу с преступностью, а на развитие торговли и международных отношений. В 1991 году в стране начался мощный экономический подъём, который продолжался и по сей день.
5
Вернулся водитель, ходивший за потерянной в подъезде тростью, и они поехали.
После нескольких минут неловкого молчания, во время которого Диа смотрела в затонированное окно, а Царь, задумчиво сложив руки на коленях, в никуда, Корд наконец решил заговорить.
– Царь, – тот перевёл на него взгляд. – Я… должен извиниться. За то, что случилось с Дией.
– О чём вы? – удивился Царь, а Диа посмотрела на Корда.
– Ну, авария. Всё так внезапно вышло…
– О, не волнуйтесь, – жестом и улыбкой Царь успокоил Корда. – Это лишь несчастный случай. Никто не мог предсказать…
– И тем не менее.
– Да ладно тебе, ничего же страшного не случилось! – воскликнула Диа. – И вообще, у нас сегодня позитивный вечер, так что
Дальнейший путь прошёл уже не в молчании, а в непринуждённой беседе, самым активным участником которой стала, конечно же, Диа. Царь тоже порой вставлял ремарки, но всё же предпочитал больше слушать и наблюдать. Ему нравился друг дочери. Хотя сначала Корд был зажат, что неудивительно, теперь он оживился и легко отвечал на вопросы.
Через два часа машина шурша остановилась. Водитель открыл им дверь.
– Прошу, – с улыбкой пригласил Царь.
Выйдя из машины, Корд удивлённо покрутил головой. Они оказались на аккуратно подстриженной обширной опушке елового леса перед высоким кирпичным забором с массивными деревянными воротами.
– Где мы? – спросил Корд.
– В нашем загородном особняке, – улыбнулась Диа, с помощью водителя вылезая из машины и принимая свою трость. – Семейном. У нас есть ещё госдача, где папа проводит приёмы, но там всегда слишком много народу.
– Здесь же дом для души, – добавил Царь. – Его построили по собственному проекту моего отца. Он любил проводить время на природе – рыбачить, ходить за грибами, рисовать. Неплохой пейзажист, к слову. А в этом месте он находил вдохновение и отдыхал от государственной суеты.
Корд оглянулся. Со всех сторон их окружал лес, и лишь узкая дорожка, мощёная природным камнем, вела меж деревьев к цели их назначения.
– Здесь безопасно? – задумчиво спросил Корд. – Я имею в виду, вы же всё-таки правитель…
– О, – улыбнулся Царь. – Любопытно, что вы спросили. Этот дом весьма хорошо охраняется. Вы, возможно, не заметили, но мы проехали три блокпоста по пути сюда, а лес в округе патрулируется. Но вам не следует тревожиться о приватности, если этот вопрос вас также интересует. Пойдёмте, – Царь открыл деревянную калитку и жестом предложил войти.
Пройдя около пятидесяти метров, они увидели небольшой (меньше, чем ожидал Корд) белый двухэтажный особняк. По правую сторону от него располагалась конюшня, слева – цветущий сад. А дорожка, по которой они шли, метров за пятнадцать до здания вздыбилась деревянным мостиком, пересекавшим ручей, бежавший из глубин леса.
– Вон там есть родник, – указала налево Диа, поймав взгляд Корда.
– Если желаете, прогуляйтесь, – гостеприимно предложил Царь. – Я же уточню насчёт ужина. Думаю, – он посмотрел на золотые наручные часы, – у вас есть около сорока пяти минут.
– Отлично! – обрадовалась Диа. – Пойдём!
Вернувшись к дому после прогулки до родника, у них осталось ещё двадцать минут, за которые Диа мельком показала Корду теплицы, в которых садовник выращивал овощи для царского стола, конюшню для двух чистокровных лошадей – жеребца и беременной кобылы, которых Корд покормил морковкой, – и ещё теннисный корт (который также использовался для игры в бадминтон и волейбол), располагавшийся за особняком.
Но подходило время ужина, а значит, пора идти в дом. На удивление Корда, обстановка внутри не была показушно шикарна, как бывает у сверхбогатых людей, – наоборот, простая и лаконичная, но отнюдь не невзрачная: стены не запятнаны вульгарными картинами, пол не покрывал ковёр из медвежьих, тигриных и ещё каких шкур, зато повсеместная деревянность создавала ощущение уюта и домашности.