Стервы
Шрифт:
Поступила она, конечно, глупо, в высшей степени неосмотрительно, но ведь, черт возьми, это было так здорово! Ей запомнилось, что за рулем она мечтала только об одном: чтобы жизнь и дальше была вот такой безумной гонкой — просто так, в никуда. Просто ради удовольствия от самой гонки.
В конечном итоге тем ранним утром она попала не в «никуда», а в тюрьму. Не заметила, что «на хвосте» у нее все время висела полицейская машина. Копы на стали слушать ее уверений, что она-де ни в чем не виновата, сцапали под руки и затолкали на заднее сиденье. В руках она
Назавтра в Нью-Йорк приехал отец и пригрозил отречься от Клары, если она не бросит «безнравственный образ жизни» и не вернется сию же минуту домой.
Что родители от нее отрекутся, Клару не очень-то волновало. Но та ночь стала для нее последней каплей. Ночь и тот парень. Она так и не смогла опомниться после их разрыва.
Понятно, если бы отец знал еще и о парне, он бы от нее сразу отрекся. Теперь же предполагалось, что здесь, в Чикаго, она начнет новую жизнь. В конце концов, играть в примерную девочку оказалось довольно забавно. Особенно сейчас, когда она собралась идти в самый крутой чикагский «тихий» бар.
***
По темному коридору Клара проскользнула к комнате Глории, постучала в дверь. Глория открыла, еще не надев до конца платье, усыпанное золотыми блестками. Она пригласила Клару войти и тихонько прикрыла за нею дверь.
— Я очень сильно рискую, позволяя тебе идти вместе с нами, — сказала Глория. — Но Маркус почему-то считает, что тебе можно верить, что ты нас не продашь.
— Я уже дала тебе слово. — Клара повернула воображаемый ключик в воображаемом замке на губах. Потом высоко подняла брови. — Но я не очень-то уверена, честно говоря, что нам так надо идти в «тихий» бар! Разве это не истинный вертеп разврата?
— Моя подруга Лоррен, — продолжала Глория, оставив без ответа вопрос Клары, — была настолько любезна, что принесла тебе вот этот наряд. — И указала на одежду, разложенную на кровати. — Мне думается, ты не привезла с собой ничего такого, что годилось бы для «Зеленой мельницы».
Клара взяла в руки платье из шифона персикового цвета; низкая талия переходила в каскад расшитых бусинками складок. Прикинула платье на себя, посмотрела в зеркало, с трудом удержавшись от хохота, — подол доходил до середины икр. Даже ее мама сочла бы такое платье немодным.
Откуда Глории было знать, что в Нью-Йорке о Клариных нарядах ходили легенды? Стоило ей появиться в субботу вечером в новом прикиде — и наутро бунтарки гурьбой осаждали магазины на Мэдисон-авеню в надежде купить себе такой же. Среди всего прочего, она работала манекенщицей в магазине «Бергдорф Гудман» [43] , демонстрировала новую линию готового платья. Имела право брать себе бесплатно любую одежду с дефектами, хоть от американских, хоть от европейских производителей. Клара устанавливала тогда не просто новые направления в моде, а те направления, которые считались самым шиком.
43
Один
Но вот к этому платью, напомнила она себе, надо относиться как к костюму в спектакле. Увы, даже при всем том, такие платья носили не позднее 1918 года.
— Это платье… оно такое… красивое.
— Мы решили, что ты не захочешь надеть такое платье, в котором будешь чувствовать себя неловко.
— Я благодарна, что вы оказались такими предусмотрительными, — ответила Клара, тщательно взвешивая каждое слово.
Глория безуспешно пыталась застегнуть жемчужные пуговички на спине.
— Помоги мне, пока сама не оделась.
— Хорошо ли, что оно такое облегающее? — спросила Клара. — И такое ярко-красное?
— Не городи ерунды, — ответила на это Глория.
— Скажи, если я тебя ущипну нечаянно. — У Глории была стройная фигура, но не лишенная известных округлостей, а платье, судя по всему, шили на девушку, у которой совсем отсутствует грудь. — На счет «три» выдохни как можно сильнее. Раз, два, три!
Кларе понемногу удалось застегнуть платье на все пуговицы. Глория издала громкий вздох облегчения и бросилась к туалетному столику. Покрутилась перед зеркалом.
— Ой, мама! Я выгляжу…
— Просто потрясно! Как любите выражаться вы, сумасшедшие бунтарки.
Почему бы не начать вечер с доброжелательного тона, подумала Клара. Тогда ей легче будет как бы нечаянно подложить какую-нибудь свинью Маркусу. Взяла с кровати персиковое платье, надела его через голову.
— Так этот, как там его зовут, и Лоррен будут ждать нас уже на месте? — уточнила она.
— Ну да, в полночь, на углу. Надо спешить.
— Так, значит, они вместе? Ведь ты же…
— Ведь я же — что? — Рука Глории, накладывавшей помаду на губы, застыла в воздухе.
— Ты же помолвлена, — закончила фразу Клара, подходя к столику. — Значит, что-то есть между Маркусом и Лоррен. Я права?
— Рен совсем одинока. И Маркус тоже. Но что совершенно точно — они не вместе.
Глядя в зеркало поверх головы Глории, Клара нанесла тени на веки под глазами.
— Но тогда Бастиан должен безумно ревновать тебя к Маркусу.
— С какой стати ты это говоришь?
— Да потому что ты отправляешься в клуб в таком сексуальном наряде с одиноким мужчиной, но не с Бастианом. — Клара подхватила баночку румян, рядом с которой на столике лежало бриллиантовое кольцо Глории. — Ой! — Она уловила в глазах Глории легкую тень вины. — Так Бастиан просто не знает, куда ты идешь нынче ночью, я угадала?
— Мужчинам и не обязательно знать все, — ответила Глория и спрятала кольцо в ящик стола.
Клара нахмурилась.
— Это не нормально — иметь тайны от того, кого любишь. Прочные отношения в семье должны строиться на взаимном доверии. — Эту мысль она вычитала в каком-то жутко скучном журнале.