Стервы
Шрифт:
— Бастиан, я получила первоклассное образование. Пусть я не закончила Гарвард, как ты, но об окружающем мире тоже имею некоторое представление.
— Глория, пожалуйста, давай говорить серьезно. Твое образование не имеет ни малейшего отношения к нашей договоренности.
Он положил на ее запястье свою холодную руку. Глории стало зябко.
Какой-нибудь час назад ее брал за эту руку Джером, и его прикосновение покоряло теплом и искренностью. Теплыми были и изящные длинные пальцы с мозолями на кончиках — от постоянных ударов по клавишам. Всякий раз, когда он приближался к ней, Глория ощущала, как волны тепла окутывают их обоих. А сейчас она ничего не чувствовала, кроме холода и еще раз холода.
—
— Не понимаю, отчего тебе нравится прикидываться дурочкой. — Бастиан подался вперед и заговорил тихонько: — Не может быть, чтобы ты до сих пор не знала, по какой причине мы вступаем в брак.
— Просвети меня, пожалуйста.
— Глория, ты, черт возьми, прекрасно знаешь, что мы достигли с твоими родителями договоренности. Я не собирался унижать тебя, но до меня дошли слухи о том, как недопустимо ты вела себя на своем обеде на прошлой неделе. Надеюсь только, что это был исключительный случай. Мы никак не можем себе позволить ставить нашу помолвку под угрозу, делая ей плохую рекламу. Особенно если учитывать то положение, в котором оказалась твоя мать.
— Постой, а что ты имеешь в виду, говоря о положении моей матери? — У Глории застрял ком в горле. Никто еще не знал о предстоящем разводе родителей, даже ее лучшая подруга. И мама не осмелится никому об этом рассказать.
— Это взаимовыгодная сделка, — сказал Бастиан, глядя на нее немигающими глазами. — Теперь, когда твой отец вот-вот втопчет в грязь репутацию вашей семьи, я готов защитить тебя, дав тебе вместо прежнего имени уважаемое. Вот так просто и ясно.
Глория с трудом проглотила комок. Конечно, у нее и раньше были сомнения относительно Бастиана, но поначалу он говорил все же, что любит ее. И ей казалось, что она испытывает такие же чувства к нему. Сколько раз они встречались — на свиданиях, на балах, на обедах; а как романтично он ухаживал за нею летом!
— Не все здесь так просто, — начала она, стараясь не сорваться на крик. — А что ты получаешь от этого?
— Как ты сама думаешь, Глория? Целое состояние. Ответственный пост в фирме твоего отца. И взбалмошную жену. Это обязательно обсуждать сейчас?
— Ты прав, не стоит. — Она закрыла глаза и отвернулась — как раз вовремя: пианист ресторана заиграл классическую пьесу. — Кто это? — поинтересовалась она.
— Вивальди, — рассеянно ответил Бастиан. — Глория, мы прекрасно сможем ужиться вместе, если ты будешь вести себя, как положено. Я понимаю, у тебя это временное, возрастное, но…
— Это «Зима» [74] , — удовлетворенно констатировала Глория.
— Это престо [75] , — отрицательно покачал головой Бастиан, — из «Лета».
Глория хотела было заявить, что он ошибся, но прислушалась внимательнее и поняла, что он прав. Она откинулась на спинку стула. Как она могла перепутать? Столько раз же слушала «Времена года»!
— Ты прав, конечно, — вынуждена была признать она. Бастиан ведь всегда прав, разве не так? Она ошиблась насчет музыкального произведения, но, обведя взглядом зал, поняла, что так же заблуждалась и насчет всего остального: чем она дорожит, к чему стремится. По правде говоря, она никогда не стремилась к тому, что сейчас окружает ее, не дорожила этим. С фешенебельными ресторанами, с дорогими нарядами, с классической музыкой она может распрощаться навеки, и глазом не моргнув.
74
Имеется в виду знаменитый цикл концертов «Времена года» итальянского композитора Антонио Вивальди (1678—1741): «Весна», «Лето»,
75
Часть музыкального произведения в самом быстром темпе.
Единственное, к чему ее по-настоящему влечет, — это джаз. И еще ее по-настоящему тянет к Джерому.
— Уровень обслуживания, — вывел ее из задумчивости голос Бастиана, — в последнее время неудержимо катится вниз. — Он говорил так, чтобы слышал стоящий рядом официант. — Нужно будет побеседовать об этом с управляющим. Ты уже выбрала себе первое?
Что ж, пусть Бастиан носит прекрасную фамилию, которая спасет Глорию от падения в глазах света, но она хорошо представляет себе, с чем она сама, Кармоди, входит в дело.
— Да, я твердо решила, чего хочу. — А про себя подумала: «Хочу-то я гораздо большего».
— Ну, говори же, заказывай, — поторопил ее Бастиан.
— Итак, для мадам… — склонился над нею официант.
— Мадемуазель, — поправила она. — Я хочу gateau [76] в черном шоколаде.
Бастиан улыбнулся, призывая официанта проявить терпение, и обратился к Глории:
— Дорогая, это мы можем заказать после обеда.
— А я не хочу после обеда. Учти, что платит за обед мой отец, поэтому не тебе и решать. — Она широко распахнула глаза и оперлась подбородком о кулачок.
76
Печенье (фр.).
Бастиан со злостью захлопнул меню и вернул официанту. Больше до конца обеда он не вымолвил ни слова.
А печенье оказалось очень вкусным.
14
Клара
Клара подъехала на такси к особняку Кармоди в ту самую минуту, когда полил дождь. Зонтика у нее с собой, конечно, не было.
Она расплатилась с водителем, открыла дверцу и, прикрыв голову миниатюрной сумочкой, собиралась уже рвануть что есть духу к дому, когда узнала новехонький «кадиллак», стоявший в самом конце подъездной аллеи.
Автомобиль принадлежал человеку, видеть которого в эту минуту ей хотелось меньше всего на свете, — Маркусу Истмену. Что-то он зачастил сюда, если вспомнить, сколько у него друзей и бывших подружек. Клара стремглав пустилась бежать к дому, но еще на полдороге промокла до нитки.
Оказавшись в безопасности на крыльце, под навесом, она задержалась перед дверью. Требовалось время, чтобы взять себя в руки. В душе у нее все было скомкано, как вымокшее крепдешиновое платье с цветочным узором, которое липло к мокрому телу.
Она возвращалась после обеда с одним нью-йоркским приятелем. Собственно, не ее приятелем, а Задиры. Получив последнюю загадочную записку, она уже не могла ни минуты оставаться спокойной, пока не выяснит точно, не Задира ли посылает ей эти записки, не сбываются ли ее ночные кошмары. Кто же пишет ей письма? Задира? Или Красавчик Проныра? А может быть, Бутлегер [77] ? Или же кто-то такой, кого она даже не подозревала, но имеющий на нее зуб? Слишком много неизвестных в этой задачке. Нужно было повычеркивать из списка одно имя за другим и вычислить того человека, пока он (или она?) не добрался до Клары.
77
Бутлегерами во времена «сухого закона» называли тех, кто торговал «из-под полы» спиртным — контрабандным или самогонным.