Стервы
Шрифт:
— Не перестарайся с макияжем, — сказала ей Вера. — Такая кожа, как у тебя, отталкивает влагу.
Раньше они ни разу не беседовали, но для Глории было очевидным то, что Вера ее терпеть не может.
Да, Глории страшно нравилось, когда Джером смотрит на нее. Да, у нее мурашки бегали по коже, когда его пальцы летали над клавишами, создавая самую прекрасную музыку, какую она только слышала. Но Джером не был ее бойфрендом. Дома, на Астор-стрит, лежало в шкатулочке с драгоценностями ее обручальное кольцо. А уроки пения прошли совершенно невинно, разве что
Из украшенной бисером сумочки Вера вынула губную помаду кораллового цвета и мизинцем нанесла ее на свои пухлые губы.
— Надеюсь, ты не выйдешь на эстраду в этом? — Вера указала на прозрачную комбинацию из переливающегося шелка. — Хотя так, кажется, можно отвлечь слушателей, чтобы они не очень прислушивались к твоему голосу.
Вера явно не собиралась прятать свои коготки.
— Ха-ха, — ответила Глория. — Я как раз собиралась надеть платье, когда…
— Когда в комнату вломилось видение из твоих ночных кошмаров?
«Именно!» — подумала Глория. А эта девица не любит юлить. Ладно, Глория решила не обращать на нее внимания и открыла сумку с одеждой. Ей пришлось целых две недели придирчиво рыться в запасах лучших магазинов города, чтобы подобрать наряд, идеально подходящий для первого выступления в клубе. Она даже прогуляла экзамен по истории Европы, договариваясь с портным в китайском квартале о том, как это платье перешить. Платье было уникальным: ручная работа, только что из Парижа, насыщенного темно-зеленого цвета, усыпанное яркими изумрудными блестками. Глубокое овальное декольте открывало ключицы и широкую полосу белой кожи над грудью — ее Глория туго перебинтовала, сделав почти плоской. Довершали наряд зеленая бандана с огромным искусственным цветком, браслет на одной руке и двойная нитка жемчуга, извлеченная из маминой шкатулки с драгоценностями.
— Наверное, тебе это все в копеечку влетело, — проговорила Вера, ощупывая блестки. — Как это простой деревенской девчонке удается покупать себе такие прикиды?
— Я взаймы взяла, — солгала Глория, пытаясь унять дрожь в руках, пока она наносила на ресницы черную тушь. — У подруги.
— Но ведь ты совсем недавно сюда приехала! — Веру невозможно было сбить с толку. — Уж не знаю, каких ты себе «друзей» завела, только надеюсь, что моего брата ты одним из них не считаешь.
— Уж тебе-то прекрасно известно, что у нас с Джеромом… то есть с мистером Джонсоном чисто деловые взаимоотношения.
— И поэтому тебя так в жар бросило, стоило мне упомянуть его?
— Ты мне сообщить что-то хочешь? — спокойно, к своему собственному удивлению, спросила Глория. — Или просто пытаешься вести себя, как стерва?
— И то, и другое сразу, — ответила Вера, скупо улыбнувшись.
— За что ты меня так не любишь? — Глория не была идеалом, но окружающим она всегда нравилась.
— За брата. Я же вижу, как ты на него пялишься.
— Или еще… чего? — Глория почувствовала, как вспыхнули у нее щеки.
— Крошка, в случае чего тебе даже подумать будет тошно, чтобы иметь дело со мной.
В эту минуту к ним присоединился как раз тот, о ком они вели речь.
Джером казался воплощением непринужденности. Он нес два бокала шампанского, в уголке рта была зажата сигарета, на шее — свободно завязанный галстук-бабочка. Рубашка не застегнута и не заправлена в брюки, под ней виднелась облегающая тело белая нижняя сорочка. Глория затаила дыхание. А она-то считала, что все музыканты тощие!
— Мне нужно минутку поговорить с нашей певицей до начала выступления, — сказал Джером, хмуро взглянув на Веру. Судя по взгляду, он не пришел в восторг, застав здесь сестру. — Наедине.
Тут до Глории дошло, что она стоит почти голая.
— Прочь отсюда! — завопила она, скрестив руки на груди и отворачиваясь к стене. — Я не одета!
— Не беспокойтесь, я смотреть не стану, — ответил Джером и прикрыл глаза. Но Глория заметила, как он при этом улыбался.
— Подожди, пока я тебя не позову, — с этими словами Вера вытолкала брата за дверь. — И не смей заходить раньше. — Она с треском захлопнула дверь и хлопнула в ладоши. — Шевелись, подруга, нам нельзя терять время даром.
— Спасибо, но я могу и сама справиться, — возразила Глория.
— Ты глупее, чем я думала, — заявила ей Вера и взяла в руки зеленое платье. — Ты хоть на все эти крючочки и петельки смотрела, когда покупала? Ни в жисть тебе этого самой не застегнуть.
— Ой! — Глория вспомнила, что в магазине во время примерки ей помогала продавщица.
— Именно «ой!» Давай заканчивай макияж, тогда мы сможем надеть на тебя эту штуковину — и вперед, на эстраду. От твоего выступления зависит, как пойдут дела у целой уймы людей.
— Мне об этом все время напоминают. — Глория выскользнула из комбинации и выпрямилась. — К тому же я тебе уже сказала: я не покупала это платье. Я взяла его взаймы.
— Угу. И у той, что дала его тебе поносить, точно твой размер. И она оставляет на одежде ценники. — Вера зажала пальцами маленький белый квадратик ценника.
— Э-э-э… — Глория даже не знала, что на это возразить.
— Думаешь, мне есть дело до этого? — махнула рукой Вера. — У меня одна забота — чтобы брат не потерял работу. Ну, давай одеваться.
***
— Глаза у меня закрыты, честное слово, — сказал Джером после того, как его сестра вышла. Он, как слепой, сделал неуверенный шаг в комнатку. — Нате. Это поможет вам расслабиться. — И протянул Глории бокал шампанского, другой рукой по-прежнему прикрывая глаза.
— Уже можно смотреть, — сказала Глория и взяла бокал. Джером убрал руку и медленно оглядел ее с головы до ног, потом присвистнул.
— Я надеюсь, вы сможете петь в таком тугом платье. — Глория кожей чувствовала каждую блестку на шелковом платье, обтягивающем ее фигуру, как чувствовала и каждый сантиметр тела, не прикрытого этим платьем.