Стервятник
Шрифт:
– А вот уж представления не имею, – сказал Вадик. – Решается все в таких кулуарах, куда и меня не пускают, даже Наташка не знает ни черта. То ли подыскали импортного инвестора и хотят устроить жуткую перестройку, то ли в заднице. Лично я склоняюсь к первому варианту – тесть вчера звонил Наташке, говорит, что просидят они с супружницей в Мюнхене еще две недели, и голосок что-то был веселенький…
– А ты что делать собираешься?
– Отдохнуть на всю катушку, – сказал Вадик. – Умотался за месяц, спасу нет, веришь, нет, однажды на Наташку не встал, хоть она во французском бельишке передо
– Что, прямо сегодня поедешь?
– А чего тянуть?
– И раньше, чем через две недели, не вернешься?
– Ни часочком раньше, – убежденно сказал Вадик. – А то подвинусь.
– Слушай, так это просто прекрасно… – сказал Родион.
– А что такое?
– Ключи мне можешь оставить? Чтобы я эти две недельки мог тут держать запасной аэродром?
– Старик, ты серьезно?
– Абсолютно, – сказал Родион.
Он пришел к выводу, что ему не помешает иметь нечто вроде «малины» – для вящего удобства. В однокомнатной квартирке Вадима – телефон, двойная дверь, Самсон сюда переехал два месяца назад, Лика не знает ни адреса, ни номера телефона… Удобная во всех отношениях берлога – совершенно спокойно можно держать тут и автомат, и добычу…
Положительно, варнак должен иметь берлогу.
– Какой разговор, Родька, – сказал Вадим (при многих недостатках жмотом он никогда не был). – Держи ключики. Только уговор – чтобы никакого бардака. Я ее две недели отделывал, кучу бабок впалил…
– Не беспокойся, – сказал Родион бодро. – Оргий я тут закатывать не собираюсь…
– Шерше ля фам?
– Мей би, не знаю точно…
– Нет, старик, это как это? – Вадик щедро наполнил рюмки фирменным шантарским нектаром. – Чтобы не знать точно?
Родион выдержал многозначительную паузу и, ухмыляясь про себя, сказал:
– Да видишь ли, мне тут нужно устроить что-то вроде походно-полевого офиса. Штаб-квартира для малого бизнеса.
– Однако, сосиски – рубль двадцать… – присвистнул Вадик, без особого, впрочем, удивления. – Не ожидал.
– А что я, у бога теля съел?
– Да нет, просто неожиданно как-то… А в общем – рад за тебя. То-то я смотрю, ты при горестном известии о грядущем закрытии славного завода ни слезиночки не проронил… Если не секрет, что подвернулось?
– Ну, нельзя сказать, что так уж вдруг подвернулось, – сказал Родион с великолепной уверенностью в себе, еще пару дней назад представлявшейся немыслимой. – Весь последний месяц тянется, только теперь началось что-то вроде качественно нового рывка. Переход на ступеньку повыше, так сказать. Лика вначале насмешничала по своему известному обычаю, вот мне теперь и хочется, поднапрягшись, поставить благоверную перед фактом. Я ей докажу, что и мы не лаптем щи хлебаем…
– Молоток, – сказал Вадик искренне. – За это надо выпить… Не расскажешь?
– Ну ты же сам понимаешь – коммерческая тайна, – сказал Родион значительно. – Что-то я от тебя не слышал деталей и подробностей…
– Логично, –
– Ну, и суеверие, конечно, – ничего еще окончательно не решено, нет стопроцентной вероятности…
– Молоток, – чуть запинаясь, повторил Вадим. – Мужик должен быть мужиком…
– Если в общих чертах – по торговле, с Маришкой понемногу скооперировались…
– Потом, когда встанешь на ножки, расскажешь? Может, и для моей фирмочки подвернется нечто обоюдовыгодное?
– Непременно, – пообещал Родион. – Кого же и брать в партнеры, как не старого друга?
– Только, чур, уговор – межгород ты оплачиваешь. Знаю я, какие нули междугородняя болтовня при оживленном бизнесе наматывает…
– О чем разговор, – сказал Родион.
Выпили, сжевали остатки лягушачьих лапок.
– А ничего динозаврики, жрать можно, – сказал Вадим. – Надо будет в «Загорье» взять пакетов пару, там есть кухонька…
– Наталья не взбунтуется?
– Ничего, обломаю… Скажу, потенцию повышают. Вдруг и в самом деле повышают? Вот, кстати, о бабах… Ты что, собираешься тут две недели куковать в одиночестве? Или есть уже секретутка?
– Да нет пока…
– Э, Родик, так не пойдет, – пьяно ухмыльнулся Вадик. – Это не квартирка, а территория любви, не могу я допустить, чтобы здесь секса не происходило, – иначе потеряет хата некую ауру, точно тебе говорю… Телефончики дать?
– Какие?
– Не просто эскорта, а очень хорошего эскорта. – Не откладывая в долгий ящик, он перелистал блокнот, выписал на карточку три номера и сунул Родиону. – Как на подбор, добрые конторы – и в водочку тебе ничего не подольют, и разговор поддержать смогут. Ты что, телефонных лялек ни разу не пробовал? Зря, поручик… Честное слово, ничего напоминающего вульгарный бордель, как его в кино показывают. Приятные телушки.
– Да как-то… – с сомнением сказал Родион. – Я эти дела привык бесплатно оформлять…
– В жизни все надо попробовать. Моральные препоны есть? Нет? Ну вот и попробуй… – глянув на часы, он встал, чуть пошатнувшись, направился в комнату и подхватил чемодан.
Со стены на них, высунув язык, игриво взирал раскосмаченный Эйнштейн – классическая фотография в рамочке под стеклом.
– Ну, так… – Вадик похлопал себя по карманам. – Ключи я тебе отдал, все в чемодане… Раньше, чем через две недели, ноги моей тут не будет, властвуй… Если позвонит такая Риточка, скажи, что номером ошиблась, и в этой квартире испокон веков проживает инвалид Крымской кампании Сидор Охримович Голопупенко… А если позвонит Лиза, зови ее сюда и трахай, не обидится… Стоп, ты эскортовские обычаи знаешь?
– Откуда?
– Сначала завалится охранничек, посмотреть, в какие руки отдает ляльку, – вдруг тут извращенцев полна хата… Сунешь ему бабки. Ставка нынче триста пятьдесят за час, из этого и исходи. А если она потом с тебя еще выцыганивать будет, пошли на все буквы, пусть видит, что порядки знаешь… Усек?
– Усек, – кивнул Родион.
– Ну, удачи! И в бизнесе, и вообще! – Он тряхнул руку Родиона и бодро выскочил, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Глава двенадцатая
Гангстер и гетера