Стервятник
Шрифт:
– Какой персонаж?
– Не какой, а чей, – сказал Родион. – Персонаж твоей поганой хроники, детка. Улавливаешь?
– Ну, допустим.
– Ты мне давай без допущений, – сказал Родион. – Что, номерок-то не высвечивается? То-то… В общем, милый отрок, ты бы на будущее следил за базаром, а? Вроде бы не пацан уже, судя по снимочку – и пишешь не о пацанах.
– А конкретно?
– А конкретно – я не требую, чтобы ты нам пел дифирамбы, но и хамить не надо сверх меры, не о запойных слесарях пишешь. О людях трудной профессии. Так что словечки на будущее выбирай тщательнее…
– Еще пожелания
– Смотри, – сказал Родион, немного разозлившись. – Ведь и по рогам получить можно очень даже запросто…
После недолгого молчания Киреев с тем же спокойствием сказал:
– Слушай, персонаж, а не пошел бы ты на ту херню? – и в трубке запищали короткие гудки.
Бросив трубку, Родион осклабился в пространство:
– Ну, ты у меня, сопляк, нарвешься…
Разобраться с незадачливым летописцем, Нестором позорным, конечно, следовало в самом скором времени, но это сейчас было не самым главным: пора и собираться понемногу. Не то чтобы он боялся заночевать здесь и нарваться на неприятности дома – даже интересно было бы попробовать, прежде с ним такого не случалось, – просто могучий инстинкт семейного человека с многолетним стажем гнал его к родному очагу. В общем, он не был особо пьян – пройти по парку, а там, на Королева, и тачку можно поймать без труда, несмотря на позднее время…
Внутренняя деревянная дверь была распахнута, как ее Вадик и оставил, уходя. Когда Родион в несколько приемов выносил на кухню остатки роскошных закусок, в который раз заслышал железное похрустыванье и лязганье, доносившееся с лестничной клетки, и окончательно убедился, что в нем присутствует нечто грешное, потаенное, воровское. Очень уж тихая возня и слишком долго продолжается – будь там загулявший законный жилец, он возился бы не в пример шумнее, по-хозяйски…
Глянул в глазок. Непроницаемый мрак на лестнице. Положительно, воры. Никто не высунется, конечно, даже если слышат и подозревают нехорошее, сидеть будут, как мышки в норе. Он бы и сам не вылез на площадку, случись все несколькими днями ранее, но теперь воришки, вздумавшие резвиться в двух шагах от берлоги благородного разбойника, заслуживали примерного наказания…
Пошарив в прихожей, он отыскал длинный импортный фонарик, нажал кнопку – горит. Сунув его в карман джинсов рефлектором вверх, держа пистолет в левой руке, тихонько растворил железную дверь и в одних носках выскользнул на лестницу, в сплошную темноту.
Железное позвякиванье этажом ниже, на втором, прекратилось, Родион стоял, сдерживая дыхание, глаза понемногу привыкали к темноте. С улицы сквозь крохотные горизонтальные прямоугольнички окон проникало немного бледного света.
Звяканье и хруст внизу возобновились. Никаких сомнений теперь не осталось – трудился домушник. На цыпочках Родион, миновав два лестничных марша, рассмотрел смутно склонившуюся у двери фигуру – у ее ног стояла небольшая квадратная сумка, тщательно просчитал все и кинулся вперед.
Фонарик не понадобился, в общем. Света хватало. Левой рукой сграбастав вора за шиворот, Родион припечатал его к железной двери, уперев дуло пистолета меж подбородком и челостью, прошипел:
– Стоять! Тихо, не дергаться!
Какая-то железяка со звоном упала на
– Руки назад, тварь! – шепотом рявкнул Родион.
Когда тот оторопело подчинился, левой рукой вырвал ремень из петель, потянул пленника за шиворот назад и, продев конец ремня под перила, быстренько сделал знакомую каждому солдату «мертвую петлю». Затянул рывком. Теперь пленник был накрепко принайтован к перилам, самому, без посторонней помощи, освободиться из этого капкана невозможно…
На миг включив фонарик, осветил испуганное, не столь уж молодое лицо с растрепанным чубчиком и крупным носом. Свой брат, славянин, мгновенно определил Родион. И не без злорадства сказал тихонько:
– Работаем?
– Слушай, братан, я ключ потерял… Вожусь вот…
– А почему – шепотом? – Родион, посветив себе фонариком, узрел, что небольшая сумка, скорее, ящичек из черной пластмассы, набита какими-то непонятными железками. – Это что – набор «Для дома, для семьи»?
– Хозяин, будь человеком, отпусти душу на покаяние… – тем же быстрым шепотом взмолился пленник. – Сука буду, и близко не покажемся…
Тщательно охлопав его, Родион извлек из внутреннего кармана куртки небольшой тяжелый револьвер.
– Да газовик, газовик… – заторопился пленник. – Забери себе, возьми бабки в кармане – и разойдемся… – Должно быть, он уже сообразил, что Родион ведет себя как-то странно, не орет, поднимая соседей, не торопится бить по голове – и это, по голосу слышно, придало незадачливому домушнику уверенности.
Спрятав револьвер в карман, Родион преспокойно спросил:
– Кто это – мы? Где второй? – больно поддел дулом пистолета ноздрю. – Второй где, падло?
– На улице… В машине.
– Как его зовут?
– Вовик…
– Ну, постой пока, – сказал Родион, положил в сумку оброненный вором инструмент, подхватил ее за ремень и пошел вверх. – Сейчас приду, побазарим…
В квартире он быстренько сунул «Походный набор юного взломщика» в свою сумку, надел кроссовки, накинул куртку, тщательно запер квартиру и спустился этажом ниже. Негромко сказал:
– Постой еще, бедолага, сейчас тебя распутают…
Прежде чем выйти из подъезда, спрятал очки в карман и натянул капюшон с прорезями. Выглянул в щелочку, чуть отведя дверь от себя. Белая «семерка» стояла у самого подъезда, левым боком к нему – вот и отлично… Он даже хихикнул пьяно – хорошее решение проблемы, не придется тачку ловить…
Выскочив, рванул дверцу и упер водителю дуло в висок:
– Тихо, Вовик, руки на руль!
Мимолетно удивился сам себе – до того ловко и удачно все получалось… На лету набирался навыка.
Водитель застыл, как манекен в витрине, боясь вздохнуть.
– Позвольте представиться – неформальный ОМОН, – сказал Родион весело. – Теперь вылезай, и руки на крышу, а ноги, Вовик, поширше… кина американские смотришь?
Кроме приличных размеров перочинного ножа, оружия не нашел. Хотел сначала, загнав водителя в подъезд, сесть за руль и преспокойно поехать домой, но тут же передумал, жаль было заканчивать так просто.