Стервятник
Шрифт:
Он сходил за мороженым в киоск поблизости. Соня, закинув ногу на ногу и мимолетно ему улыбаясь, принялась облизывать розовый цилиндрик, вызвав у него невольно самые раскованные ассоциации – и самые недвусмысленные желания.
– Молодой человек, у меня от вашего алчного взгляда скоро колготки задымятся… – улыбнулась она невинно. – Я вас умоляю, держитесь в рамках деловой встречи.
Сама она держалась абсолютно непринужденно, словно они были знакомы сто лет, и при дневном свете оказалась столь же красивой, без малейшей печати порочности на свежем личике. И, как в прошлый раз, тянуло к ней так, что позвоночник
– Что, и при солнышке нравлюсь? – спросила она тихо.
– Да, – сказал он хрипловато.
– Вот и прекрасно, Родик, а то я, грешным делом, чуточку опасалась – мало ли что по пьянке бывает, самые невероятные прожекты рождаются, чтобы пройти с похмельем…
– Нет уж, – сказал он решительно. – Все в силе. От и до.
– Ну, ты у меня прелесть. – Соня склонилась к нему, коснулась мочки уха липкими губами. – Как время проводил? Пай-мальчиком или ограбил кого?
– Было дело… – сказал он небрежно-таинственно.
– По мелочам, а? Ну, не обижайся, просто я в первой половине дня на язычок остра, только к вечеру мурлыкать начинаю… В общем, можешь мной гордиться. Колоссальную работу проделала, без преувеличений. Анализировала обрывочки фраз и вспоминала былые разговоры, что твой Штирлиц… Есть четыре наколки.
– А не мало?
– Милый, не будь жадиной… – усмехнулась она чуть свысока. – Если нам удастся их все прокатать, если даже три из них, на худой конец две – можно смело покупать билеты и сматываться в землю обетованную, то бишь в твой Екатеринбург… – Понизила голос: – У тебя пистоль с собой?
– Ага. – Он машинально потрогал кобуру, пристегнутую к поясу под курткой.
– Настроение?
– Боевое. А что?
– А то, что на дело нам с тобой придется идти уже часика через полтора, только сначала заедем за сумкой, я ее в камере хранения оставила. Даже бинокль раздобыла, десятикратник.
– Бинокль-то зачем?
– Пригодится, – авторитетно сказала Соня. – Видишь ли, Родик, если мы его не тряхнем в сжатые сроки, к вечеру, а то и пораньше, обязательно тряхнут другие – между прочим, профи, не нам чета. Так что придется поспешать, если мы с ними там столкнемся, что я вполне допускаю, и пушечка твоя не поможет – против нее будет добрых полдюжины…
– Кого брать-то будем? – спросил он спокойно.
– Вольного каталу. Это иногда – сущий золотой прииск… А уж в нашем случае – точно.
– Подожди, не понял я что-то…
Соня, оглянувшись и увидев, что на соседних лавочках примостились непрошеные свидетели – на одной шумная компания, на другой влюбленная парочка, – придвинулась, обняла, положила голову ему на плечо и тихонько сообщила на ухо:
– Вольный катала, Родик, – это профессиональный карточный игрок. А вольным зовется оттого, что не состоит ни в каких системах и структурах. Откуда автоматически вытекает, что он лишен надежной «крыши». Опасен, конечно, как крокодил, отомстить может и крови не побоится, но, поскольку он волк-одиночка, искать обидчиков ему гораздо труднее – в особенности если обидчики, вроде нас с тобой, новички-дилетанты, нигде не засветившиеся…
– Видел я какое-то кино про такого…
– Кино, между прочим, иногда отражает жизнь… Эти индивидуумы, запомни на будущее, конспирируются лучше любого шпиона – как раз оттого, что слишком многие радешеньки
– А ты-то откуда…
– Оттуда, – передразнила она чуточку сердито. – В сауне конференцию обслуживали, так сказать… Так сказать, обслуживали, так сказать, конференцию. Только обычные бляди безмятежно водочку лакали в промежутках меж стояньем раком, а я слушала и на ус мотала… Что ты напрягся, милый? По-моему, должен помнить, что в жены берешь не гордость пансиона для благородных девиц, уж какая есть… Или, по-твоему, такие наколки можно в кругу импотентов-джентльменов собирать?
Он проворчал что-то неразборчивое, крепче прижал ее к себе. Соня вдруг приблизила лицо, требовательно сказала:
– Поцелуй. В губы…
Прекрасно понимая, что его подвергают испытанию, он не колебался – прижал еще крепче, поцеловал в губы, на миг ощутив легкую брезгливость, но тут же это схлынуло, они долго целовались, вцепившись друг в друга. Соня отстранилась первой:
– Хорошего помаленьку, некогда… Ты на машине?
– Ага.
– Эх, нам бы как-то загримироваться… Ничего, помолимся Аллаху, авось проскочит. Не догадается он искать среди честных советских инженеров… А вообще, нужно будет после всего побыстрее сматываться из города. Знаешь, что я придумала? Тебе нужно будет в темпе поменять паспорт на фамилию жены, соврешь ей что-нибудь убедительное, а я потом твою фамилию возьму. Есть знакомая паспортистка, зарядить ее зелеными – за пару дней оформит… Такой финт здорово помогает.
– А тебя-то не вычислят? Эти… в сауне?
– Вот уж чтобы да, так нет, – убежденно сказала Соня. – Девок там было чуть ли не десяток, из самых разных заведений, с бору по сосенке, и вызывали всех туда, уже будучи поддатыми. Нет, не докопаются – бригада не из самых авторитетных и деловых, так, сержантский состав…
…Он вновь поднес к глазам бинокль, заметив шевеление на кухне. В широкий просвет меж легонькими занавесками в цветочек рассмотрел белокурую женщину в халате – лет тридцати пяти, лицо усталое и обыкновенное, волосы стянуты пучком на затылке. Она поставила чайник – спокойно, без малейшей суеты, отошла к холодильнику, исчезла из поля зрения.
– Что там? – спросила Соня.
– Ходит все, ходит, по дому хлопочет…
– Его не видно?
– Раз мелькнул в комнате и опять пропал.
– Вот тварь такая, – нетерпеливо сказала Соня. – Второй час торчим. Если так и не выйдет через полчаса, придется вваливаться, опасаюсь я насчет конкурентов…
– Выйдет, – сказал Родион. – В телеграмме четко стояло – переговоры на четырнадцать тридцать местного, время поджимает, а до почты идти отсюда минут десять…
– Четко… – тихо огрызнулась Соня. – И телеграмма как настоящая, Людка мне ее делала, поверила, дуреха, насчет розыгрыша… А вот если клиент не поверит? Есть у него кто-то в Ялте, но все равно, волчара битый, повидал такое, что нам и не снилось.