Стервятник
Шрифт:
Странно, но Родиона это разочаровало. А может быть, ничего странного и не было – окажись блудная супружница извращенкой, умственно ушибленной, ее можно было жалеть. Действительность выглядела непригляднее: она стремилась побыть покорной, но – в чужих руках…
А впрочем, следовало понять раньше. Тогда, в ванной, Лика как раз и была покорной. Да и допрежь того случались эпизоды, значения которых он не осознал, не понял систему…
– У вас будут пожелания?
– Вы можете обо всем этом забыть? – спросил Родион, глядя в сторону.
– Дорогой мой… – вздохнул доктор с ненаигранной грустью. –
– Вот и прекрасно, – сказал Родион. – Что до пожеланий, у меня есть еще одно, вовсе даже маленькое…
…Из переговорного пункта он вышел, подбрасывая ключи от машины, весело насвистывая что-то неразборчивое.
– Нормально? – спросила Соня, едва он сел за руль. – Физиономия у тебя так и светится…
– Все прекрасно, тезка магнитофона, – сказал он, закинув руки за голову и сладко потянувшись. – Через недельку-другую мы с тобой можем покупать билеты в Екатеринбург. Где, как выяснилось, меня все еще ждут…
Она облегченно вздохнула, прикрыв на миг глаза:
– А мне до сих пор не верится…
– Слушай, почему мы с тобой так бездарно отдыхаем? – подумал он вслух. – В казино сходили бы, что ли, стриптиз посмотрели или на китайский ресторан набег сделать…
– Нет уж, – сказала она решительно. – У меня этот город уже в печенках сидит. Лучше уж сбросить кожу, как змея, и начинать светскую жизнь с нуля на голом месте…
– Логично, – согласился он, глянул на часы, посмотрелся в зеркальце и потеребил бородку – черную, но вовсе не выглядевшую крашеной. – Кстати, о змеях… Повтори инструкции.
– Беру два билета в кино, – прилежно отчеканила Соня. – В зале отрываю контроль у твоего, сижу до конца, стараюсь по возможности запомнить билетершу, кого-нибудь из тех, кто был в зале, мелкие происшествия, если произойдут… Родик, а все же, насчет чего я тебе алиби обеспечиваю?
– Насчет заработка денег, – сказал он сквозь зубы. – А то выходит, будто я у тебя на шее сижу, твоими наводками живем. Пора и сильной половине инициативу проявить…
Телефон со вчерашнего дня сломать еще не успели. Бросив жетон, Родион глубоко выдохнул несколько раз, успокаивая дыхание, потом старательно набрал номер.
Не занято. После третьего гудка трубку сняли, послышался уверенный, нагловатый голос:
– Слушаю, Вершин.
Родион впервые слышал голос Ирининого сокровища. Что ж, примерно такого и ожидал, суперменские обертончики, изволите видеть…
– Вас должны были предупредить, – сказал он. – Я по поводу бумаг известной вам фирмы. Все еще интересуют?
После недолгого молчания собеседник хмыкнул:
– Конечно. Только никаких котов в мешке. Я понятно излагаю?
– Еще бы, – сказал Родион. – Мы договоримся так: я вам покажу ровно столько, чтобы вы поняли, что имеете дело с настоящим товаром, но при мне будут только образцы, а целое, как сами понимаете…
– Под третьей сосной налево?
– Примерно так, – сказал
– Вполне. Кстати, прихватите хотя бы один документик по грузовому порту и персонально по Звягину…
Это была ловушка, не столь уж изощренная, но позволявшая надежно подловить стороннего киллера или мошенника. К несчастью для г-на Вершина, его супруга сообщила Родиону единственно верный ответ…
– Вы меня ни с кем не путаете, любезный? – с ноткой здоровой наглости спросил Родион. – Если мне память не изменяет, вам нужны бумаги по автоперевозкам и персонально Левушке, а не каком-то мифическом Звягине…
– Ну, простите, – без всякого раскаяния хохотнул собеседник. – Тесты – вещь необходимая… Жду.
– И давайте без лишних свидетелей. Меня кое-кто в вашей конторе знает в лицо, а вы ведь за всех стопроцентно не поручитесь?
– Логично… Организуем безлюдье. Все?
– Все, – сказал Родион.
Повесил трубку и, придвинувшись поближе к телефону, попробовал рукой, прочно ли сидит за поясом, под курткой, тяжелый «ТТ» с глушителем. Запустив два пальца в тесный карман джинсов, лишний раз убедился, что запасная обойма лежит, как положил – патроны смотрят головками влево, можно выхватить на ощупь… Волнения и страха не было – одно азартное любопытство. Если приговоренный доверяет супружнице не до конца – на седьмом этаже окажется комитет по встрече (никакой милиции, но от этого не лучше, наоборот). Если сокровище имеет глупость доверять женушке всецело – плохи дела у подрастерявшего крутость бизнесмена… Интересно, что это за бумаги такие и чем ценны?
Он вошел в огромный вестибюль – решительным шагом, ни на миг не выказав неуверенности. В углу за полированным столом с парой телефонов помещался пожилой вахтер, но он реагировал только на тех, что оказывались тут впервые и начинали растерянно топтаться. Вчера и позавчера Родион уже был здесь, прошелся по этажам и убрался незамеченным, так что знал, где располагаются лифты. Выбрал ту площадку, что была ближе, – в противоположном конце вестибюля имелись еще четыре, но там толкался народ.
Четыре двери, по две с каждой стороны. Горят три желтых стрелки – два лифта уходят вверх, один идет сверху, дверь четвертого гостеприимно распахнута, обширная кабина с зеркалом во всю стену пуста. Мир вокруг казался необычайно ярким и четким, под черепом уже знакомо, не принося с собой боли, пульсировал мягко неощутимый шар, ноздри щекотал странный запах – смесь сладкого тления с вонью горящих листьев…
Лифт шел вверх без остановок. Так никто и не подсел. Все. Широкая дверь ушла в сторону, Родион уверенно направился в конец тихого коридора, свернул направо, в тупичок-загогулину, чуть приспустив «молнию» куртки, помахивая тонкой синей папкой.
Стол секретарши пуст. Единственная дверь слева приоткрыта. Родион вошел без стука. Вершин сидел на краешке стола, свесив ногу, уставясь тяжелым взглядом – трезвехонький, рослый, с чуточку набрякшим, но довольно симпатичным лицом пресловутого «мачо». Родион его даже не узнал – пьяный в дымину, тот выглядел совсем иначе…