Стигма

Дум Эрин

– Все, что я прошу, – выслушать меня! – осмелилась я произнести в упрямом порыве, но прикусила язык, когда она раздраженно посмотрела на меня.

Зора Линч наклонилась ко мне, видимо, чтобы я наконец поняла мысль, которую она хотела вбить в мою голову.

– Исчезни отсюда, маленькая девочка, – сказала она холодно. – Видишь ли, у меня полно своих забот. До маленьких наивных девочек, сбежавших из дома, мне нет никакого дела.

Я упрямо смотрела на нее из-под бровей. Возможно, я была маленькой девочкой, возможно, я была маленькой, но я не была неумехой,

которой она меня считала. Я готова была это доказать, если бы она дала мне шанс.

– Я здесь… – прервал нас мужской голос позади.

Мы обе повернулись к барной стойке, за которую только что юркнул молодой парень.

Зора кинула на него испепеляющий взгляд.

– Если ты снова выпил…

– Нет, как можно! – театрально закатив глаза, ответил тот, кто, должно быть, был Джеймсом. Несмотря на его слова, я заметила некую нарочитую веселость в его лице, которая на мгновение, казалось, выдала его. – У меня было расстройство желудка, ясно?

– Ага, от текилы, – буркнула Зора сквозь зубы. – Ладно, хватит об этом. Тосикава заказал что и всегда. Не заставляй его больше ждать, иначе, клянусь, ты отправишься обратно в подвал к твоему кузену разливать по рюмкам бормотуху для заморских студентов.

И она ушла, оставляя за собой тонкий шлейф потрясающих духов.

Парень пробормотал что-то невразумительное, прежде чем приступить к приготовлению коктейля. Я остановилась, наблюдала за его жестами: он двигался четко и ловко, жонглируя бутылками и марочными ликерами. А он хорош в своем деле! У него были светлые волосы, но я не могла разглядеть, какого цвета у него глаза.

– Как обычно, как обычно… – пробормотал он, откупоривая классический виски, чтобы использовать его в миксе. Налил из бутылки нужное количество, покрутил ее в руках, прежде чем поставить на место и взять оттуда же вермут. Он удивительно ловко повторил операцию, а затем достал спрятанный за украшениями для коктейля небольшой стакан, который быстро наполнил вермутом и осушил одним махом.

Джеймс зажмурился, облизывая губы.

Напиток, должно быть, вызвал у него новое фантомное расстройство желудка, потому что вскоре он побежал обратно в туалет, оставив только что приготовленный коктейль на блестящей барной стойке.

«Манхэттен» мягко мерцал в тусклом свете, ожидая, когда его наконец отнесут клиенту. Я стояла неподвижно и смотрела на хрусталь бокала и завиток апельсиновой корки, подчеркивавший сильный и объемный вкус коктейля. Я взвешивала свои возможности.

Как там говорится? «Взять быка за рога»? У меня два варианта: уйти или все же рискнуть. Если все пройдет плохо, меня вышвырнут отсюда. А если у меня получится, то…

Не додумав мысль, я оставила чемодан сбоку от стойки, обошла ее и подошла к рабочему месту бармена. Движимая лихорадочным инстинктом, сняла пальто и сунула его под стойку, кинув шарф поверх этой бесформенной массы.

Засучила рукава, завязала волосы в хвост, схватила «Манхэттен» и вылила его в мойку. Сначала я выбрал бокал для мартини – треугольный, классический, идеально подходящий

для такого мягкого и структурированного коктейля. Я положила его в морозильную камеру и начала готовить смесь.

Схватила шейкер, наполнила его кубиками льда, чтобы стенки остыли, и налила в него вермут.

Я отказалась от классического виски, который использовал Джеймс, – слишком остро и крепко – и остановилась на канадском виски десятилетней выдержки, налила его в джиггер, мерный металлический стаканчик, добавила несколько капель горькой настойки, ангостуры, и длинной ложкой все перемешала, позволяя вкусам смешаться. Я знала, что этого нет в рецепте, но все же выбрала нотку, которую подсказал мой учитель, – каплю абсента, чтобы подчеркнуть вкус вермута, помочь ему раскрыться на языке.

Я торопливо обтерла руки о штаны и открыла морозилку, доставая охлажденный бокал. Налила в него коктейль, облизывая влажный кончик пальца. Приходилось все делать быстро.

Выдавила в ложку ломтик апельсина, чтобы извлечь эфирные масла, затем провела апельсиновой кожурой по краю бокала – для цитрусового аромата.

В завершение нанизала на металлическую шпажку черную вишню и положила ее в бокал, наблюдая, как ягодка сверкает на свету. Мое сердце бешено колотилось.

Я так и стояла какое-то время, чувствуя, как адреналин бурлит в моей крови.

Дыхание у меня было прерывистое, в горле пересохло, пальцы дрожали, а грудь тяжело опускалась и поднималась.

«Вот дерьмо! И что теперь?»

Тут кто-то схватил меня за запястье. Я побледнела, увидев разъяренную Зору, которая смотрела на меня так, словно вот-вот собиралась своим энергетическим лучом распылить меня на молекулы.

– Ты, – выкрикнула она с убийственным вздохом, – какого черта ты здесь делаешь?

– Я…

– Что ты забыла за стойкой? – В ярости она уставилась на меня. – Разве я не велела тебе исчезнуть? Ты считаешь, что можешь прийти сюда и делать все, что тебе вздумается…

Она вдруг умолкла, и мы обе посмотрели на стойку: «Манхэттена» там уже не было.

Зора подняла голову и ужаснулась, когда заметила бокал на подносе официантки: напиток игриво поблескивал, когда попал на стол к Тосикаве. Я почувствовала, как Зора напряглась, но слишком поздно: японец поднял бровь, увидев любимый напиток в несколько непривычном виде, затем поднес его к губам и нахмурился.

Я почувствовала, как Зора снова сжала мое запястье. Это напоминало невротический тик. Похоже, она была готова меня убить.

– Ты… ты… – пробормотала она, разъяренная настолько, что даже не смогла договорить.

Я сглотнула, не осмеливаясь сказать ни слова.

Господин Тосикава оглядывал зал, видимо желая найти хозяйку заведения, а когда увидел, кивком пригласил Зору подойти к его столику.

– Тебе лучше убраться отсюда до того, как я вернусь, если тебе дорога жизнь, – прошипела она угрожающим тоном, чтобы не пришлось повторять дважды.

Она отпустила меня, и я поспешила забрать пальто и шарф.