Стихи (2)
Шрифт:
На широкой улице, быть может, Я его когда-нибудь встречал. Но, наверно, он меня моложе: Раньше я его не замечал.
И теперь, все это понимая, Я в тени под кленами стою. Спиц велосипедных не ломаю И окошек девичьих не бью.
Что же тут особого такого? Просто вспомню прежние года, Покурю у клуба заводского, Посижу тихонько у пруда.
А пойду на станцию обратно Обойду то место стороной: Может, парню будет неприятно Встретиться нечаянно со мной. 1951 Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи. Москва:
* * * Сосновый дом, где ввек не сыщешь пыли, Где мама молода и нестрога И где на подоконниках застыли Столетников зеленые рога.
Казалось, это горные бараны, Пришедшие с далеких снежных гор, Уснули, чтобы поздно или рано Разбить стекло и выскочить во двор.
...И детство шло, как надо, по порядку, И лет с шести уже мечталось нам В лесу раскинуть белую палатку И турники вкопать по сторонам.
Бойцы в поход шагали ранним летом, Бежали ребятишки через двор, И я гремел оконным шпингалетом, Похожим на винтовочный затвор.
Летели ввысь отрядные запевы, И, сколько тех мотивов ни таи, Они придут, едва ты спросишь: где вы, Подросшие ровесники мои?
От нашего мальчишеского круга Мы отошли. Но это не беда, Когда, теряя из виду друг друга, Друзьями остаются навсегда. 1951 Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи. Москва: Художественная литература, 1969.
* * * Земли потрескавшейся корка. Война. Далекие года... Мой друг мне крикнул: - Есть махорка?. А я ему: - Иди сюда!..
И мы стояли у кювета, Благословляя свой привал, И он уже достал газету, А я махорку доставал.
Слепил цигарку я прилежно И чиркнул спичкой раз и два. А он сказал мне безмятежно: - Ты сам прикуривай сперва...
От ветра заслонясь умело, Я отступил на шаг всего, Но пуля, что в меня летела, Попала в друга моего.
И он качнулся как-то зыбко, Упал, просыпав весь табак, И виноватая улыбка Застыла на его губах.
И я не мог улыбку эту Забыть в походе и в бою И как шагали вдоль кювета Мы с ним у жизни на краю.
Жара плыла, метель свистела, А я забыть не смог того, Как пуля, что в меня летела, Попала в друга моего... 1952 Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи. Москва: Художественная литература, 1969.
Я СПЕШУ, ИЗВИНИТЕ МЕНЯ Лунный свет над равниной рассеян, Вдалеке ни села, ни огня. Я сейчас уезжаю на Север, Я спешу, извините меня.
На холодных просторах великих, В беспредельные дали маня, Поезда громыхают на стыках. Я спешу, извините меня.
Говорю вам, как лучшему другу, Вас нисколько ни в чем не виня: Соберитесь на скорую руку. Я спешу, извините меня.
Не хотите? Ну что ж вы, ей-богу!.. Тихо дрогнули рельсы, звеня. Хоть присядьте со мной на дорогу. Я спешу, извините меня.
Может быть, вы раскаетесь где-то Посреди отдаленного дня. Может быть, вы припомните это: "Я спешу, извините меня".
Жизнь
* * * Это было давно. Мы расстались тогда. А назавтра по старой аллее Я, забывшись, пришел машинально туда, Где обычно встречались мы с нею.
И опомнился лишь под лучом фонаря Возле дома ее, перед входом... Так - случается - в первые дни января Письма
прошлым датируют годом. 1954 Константин Ваншенкин. Избранное: Стихи. Москва: Художественная литература, 1969.
BECHA Начну с того, как по дороге вешней, Сверкающей и залитой водой, Вернулся я заметно повзрослевший И в то же время очень молодой.
Себя на свете чувствующий прочно, Прошедший земли все и города, Вернулся я, еще не зная точно, Идти ли мне учиться. И куда?
Но если мама попросту пугалась, Что вдруг женюсь я в возрасте таком, То год спустя она острегалась, Чтоб не остался я холостяком.
– Ну что ты все за книжку да за книжку? Ведь этак вечно будешь одинок. Гляди, у Коли Зуева - мальчишка, А Коля помоложе ведь, сынок...
А я смеялся: - Не было заботы!И, закурив, садился в стороне, Как будто знал особенное что-то, Доподлинно известное лишь мне.
Но я не знал (и в этом было дело), Как любят настоящие сердца. Я был 1000 самоуверен до предела И не был откровенен до конца.
Я делал вид, что мне неинтересно С девчатами встречаться при луне, А между тем мне было б очень лестно Узнать, что кто-то тужит обо мне.
Но потому, что деланно-привычно Не замечал вокруг я никого, Мне вслед смотрели тоже безразлично Студентки института моего.
Однажды, помню, с тощею тетрадкой Я в институт на лекции пришел. Был ясный день, и я вздохнул украдкой. Садясь за свой нагретый солнцем стол.
Косясь на белобрысую соседку, Которую, признаться, не любил, Я не спеша тетрадь придвинул в клетку, Потом проверил, хватит ли чернил.
Мигнул друзьям, устроившимся рядом, Успел подумать: "Завтра выходной" И в этот миг я вдруг столкнулся взглядом С веселой однокурсницей одной...
Мы много раз встречались с ней глазами, Но равнодушны были до сих пор, И лишь теперь почувствовали сами, Что не случайно глянули в упор.
Как будто вдруг заметно еле-еле Великий врач коснулся наших глаз, Чтоб мы в одно мгновение прозрели, Заметив, сколько общего у нас.
Увидел я: не нужно быть искусным, Стараться красноречьем покорить, С ней и веселым можно быть и грустным, С ней, как с самим собою, говорить.
И все, что было свойственно мне раньше, О чем пришлось мне нынче рассказать, Весь тот налет мальчишества и фальши Хоть не исчез, но начал исчезать.