Стихи (3)

Рембо Артюр

И яркий мотылек порой

На венчик маргаритки гадит.

Старье берем! Цветы берем!

О фантастичные растенья

Салонов, пахнущих старьем!

Жукам их майским на съеденье

Все эти цветики в слезах,

Которых пестуют Гранвили

И с козырьками на глазах

Светила краской опоили!

Да! Ваших дудочек слюна

Была бы ценною глюкозой!

А так... вы - чушь! И грошь цена

Вам, Лилии, Сирень и Розы!

III

Охотник

белый! Без чулок

Ты мчишь средь Фауны дрожащей,

Хотя заглядывать бы мог

В свою ботанику почаще!

Боюсь, что ты на шпанских мух

Сверчков сменяешь, скромных с виду,

К журчанью Рейна будешь глух

И тундре предпочтешь Флориду.

Но ведь Искусство, дорогой,

Не в том, чтобы имели право

Так просто эвкалипт любой

Обвить гекзаметров удавы.

Как будто ветви акажу,

Пусть даже в зарослях Гвианы,

Нужны лишь стаям сакажу

И бреду тяжкому лианы!

Да! В поле он иль меж страниц,

С цветком решение простое:

Не стоит он помета птиц,

Слезинки на свече не стоит.

Сказал я, что хотелось мне!

В бамбуковом жилище сидя,

Обои видя на стене

И ставни запертые видя,

Ты стер бы свежести расцвет,

Причудливых Уаз достойный!

Все эти доводы, поэт,

Скорее дерзки, чем пристойны!

IV

Не о пампасах, что в тоске

Простерлись, бунтом угрожая,

Скажи о хлопке, табаке,

Об экзотичном урожае.

И сколько долларов дает

Веласкесу в Гаване рента,

Скажи, какой его доход,

Плюнь на морскую даль Сорренто,

Где только лебедей одних

Поэты видели упрямо

Довольно! Пусть твой будет стих

Для манглий лучшею рекламой!

В кровавый лес он должен сметь

Нырнуть - и возвратиться снова,

Чтоб людям предложить камедь

И рифмы сахар тростниковый.

Открой нам желтизны секрет

Под тропиками горных кряжей:

От насекомых ли их цвет,

Лишайник ли покрыл их пряжей?

Марену нам найди! Она,

Цветущая благоуханно,

Для наших Армий создана

Самой Природой красноштанной.

Найди у края мглы лесной

Цветы, что с мордой зверя схожи

И чьею золотой слюной

Прочерчен след на бычьей коже.

В лугах, не знающих границ,

Найди раскрытые бутоны,

Где сотни огненных Яиц

В эссенциях кипящих тонут.

Найди Чертополох, чью нить

Десяток мулов неустанных

Начнут вытягивать и вить!

Найди цветы, что стулом станут!

Найди

в глубинах черных руд

Цветы из камня - всем на зависть!

Цветы, чьи железы идут

От горла в спекшуюся завязь.

Подай нам, о веселый Сноб,

В великолепной красной чаше

Из лилий приторных сироп,

Вгрызающийся в ложки наши.

Пусть кто-то скажет, что Амур

Всех индульгенций похититель:

Но ни Ренан, ни сам кот Мурр

Не видели его обитель.

Оцепенели мы - а ты

Дай аромат нам истерии;

Нас вознеси до чистоты,

Превыше чистоты Марии.

Колдун! Торговец! Колонист!

Твой стих - что розовый, что алый

Каучуком льется пусть! И чист

Пусть будет, как лучи металла!

О Фокусник! Из темноты

Твоих поэм вдруг ввысь взлетая,

Пусть кружат странные цветы

И электрические стаи!

Век ада ныне! От судьбы

Железной лиры не укрыться:

И телеграфные столбы

Украсят и твои ключицы.

Сумей же в рифмах рассказать

О том, что болен не случайно

Картофель... Ну, а чтоб создать

Стихи, исполненные тайны,

Которые прочтут в Трегье,

Прочтут в Парамариво даже,

Купи труды месье Фигье:

Ашетт имеет их в продаже.

Альсид Бава.

А. Р.

14 июля 1871

ХLI

Пьяный корабль

В то время как я плыл вниз по речным потокам,

Остались навсегда мои матросы там,

Где краснокожие напали ненароком

И пригвоздили их к раскрашенным столбам.

Мне дела не было до прочих экипажей

С английским хлопком их, с фламандским их зерном.

О криках и резне не вспоминая даже,

Я плыл, куда хотел, теченьями влеком.

Средь всплесков яростных стихии одичалой

Я был, как детский мозг, глух ко всему вокруг.

Лишь полуостровам, сорвавшимся с причала,

Такая кутерьма могла присниться вдруг.

Мой пробужденья час благословляли грозы,

Я легче пробки в пляс пускался на волнах,

С чьей влагою навек слились людские слезы,

И не было во мне тоски о маяках.

Сладка, как для детей плоть яблок терпко-кислых,

Зеленая вода проникла в корпус мой

И смыла пятна вин и рвоту; снасть повисла,

И был оторван руль играющей волной.

С тех пор купался я в Поэме океана,

Средь млечности ее, средь отблесков светил

И пожирающих синь неба неустанно

Глубин, где мысль свою утопленник сокрыл;