Шрифт:
Виктор ШИРОКОВ
СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ
1974 - 2001
1974 год
Никогда не писал дневников: откровенности, что ли страшился или мнимости тех двойников, в чьем обличии вдруг бы явился.
Понимаю сейчас - избегал полуправды, неверного слова; тех зеркал, что округлей лекал корректируют облик былого.
И не раз в скоротечном письме признавался жене или другу в том, что всплыло мгновенно в уме, не накинув раздумья кольчугу.
А сейчас сожалею о
Смысл - он есть иногда в маскараде.
И пройдясь повзрослевшей рукой по наивным смешным откровеньям, вдруг поймешь, что обязан строкой груде старого стихотворенья.
3.01.74
ИСТИННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ С ПОЭТОМ
Проснуться в 4 утра, засесть в промерзшей кухне строчить канцоны; созвать метафор Учредительный съезд, до дыр заносив армейские кальсоны.
Занозы рифм подарить бумаге, пускай потомок хирургится, не ведая, что от хохотовой тяги с тех же кальсон отлетели пуговицы.
А все потому, что засел писать о метафоре Маяковского и вдруг представил читающего пса - склеротичного профессора московского.
Выкатив глаза, заострив кадык, он вылизывает строчек паутину, вываливая утробный рык: дык... Далее продолжать противно.
Догадается ль проф, какие ассоциации роились по-весеннему в моей башке, пока я как какая-нибудь цаца устраивался покудахтать на стерильном горшке?!
Вернусь за любимый, локтями вмятины оставлю на крышке письменно-кухонного.
Застегнутый, бывало, строчил мятные стишки - сейчас выдаю ухарные.
Сижу, прикрыв животом стыд, голубеют дырявые флаги.
Три пуговицы - три сестры - треугольником подле написанной бумаги.
15.01.74
М.С.
Снежный саван к лицу непоседам.
Говорлив крематориев дым.
Я твоим оказался соседом, синим пламенем оба горим.
По пустынной и гулкой столице биллиардные катим шары, многоруки, умны и столицы, не пугаясь бессмертной игры.
А поскольку в заветной светелке карнавальные свечи горят, я останусь колючею елкой, ты примеришь рябины наряд.
9.02.74
НА ВЫСЫЛКУ А.И.СОЛЖЕНИЦЫНА
Печально над Пушкиным небо.
Опять фонари не горят.
И словно в бездонные недра ушел металлический взгляд.
Но скажешь ли, что безучастен сейчас он к стихии людской; вне споров, удач и несчастий навек вознесен над толпой?!
Затем ли все шире дорога к нему, и по ней мы идем, что скрыта живая тревога за этим обветренным лбом?!
В любую эпоху и эру поэт не страшится свинца.
К барьеру, к барьеру, к барьеру - доносчика и подлеца...
Пока не окончена дума, пока ещё тесно в
И вечности черное дуло, как слава, ещё впереди!
17.02.74
Вот и приехал. И пришел к своим мечтам, к своим святыням. и нас не разлучить отныне...
А все же счастья не нашел.
Слиняли краски. Обветшал державный град, мой дом огромный.
И я бреду, опять бездомный.
Себя, как мальчика, мне жаль.
Ему хотелось так найти свое особенное слово.
Измучен немотою снова, назад не нахожу пути.
24.03.74
ЛИХОБОРСКОЕ ПОСЛАНИЕ Л.Ю. И Ко
Обиженно завидуя природе, рискнувшей выбрать лучшее из двух, ты мне не пишешь... В некотором роде ты прав, но в то же время сердцем глух.
Когда трава ночная величаво вдруг раскрывает легкие свои, едва ли это значит то, что мало пространства - мху, вниманья и любви четвероногих, спящих сном глубоким, размеренно цедящих СО/2...
Размолвки происходят ненароком, но так легко рассориться, едва задето мнимое достоинство натуры...
Я не впаду в деепричастный плен, но тотчас сообщу, что бабы - дуры, будь то Эвтерпа, Клио...Список лень продолжить. Отвечай, прислать ли книжку с автографом, мой пермский армянин, иль ты решил, что это будет слишком,
Синайская гора среди равнин?
Как там друзья? Кому гремят литавры?
Кого окутал скопческий туман?
Небось забыли? Думали, на лаврах почил... А то принял духовный сан
Загорской лавры?...Дорогие, дудки!
На Первомай примчаться к вам хочу.
Испить винца. Отведать жирной утки.
Затеплить несгоревшую свечу мечтаний наших... Отвечай скорее.
Боюсь молчанья с некоторых пор.
Все тянет в рифму подписать: кореец. ан как на грех коверкаю: Виктор.
13.04.74
Осталась на губах пыльца волшебного цветка Надежды...
Как странно!
– я не ведал прежде подобной чуткости лица.
То явь была иль сон случайный?
Прикосновеньем потрясен, я убеждал себя вначале, что это был, конечно, сон.
Но тотчас вспомнил предсказанье, ту карточную ворожбу, атеистическим сознаньем испытывая к ней вражду.
Сбылось!
– зачем я заставлял раскидывать по кругу карты?
Передо мной разверзся кратер, и я на облаке стоял.
И птицы свили хоровод, и миг столетьем обернулся, и съежился в минуту год, и невредимым я проснулся.
Сбежал с воздушного крыльца, на службу зашагал прилежно...
Печального цветка Надежды легко стирается пыльца.
21.04.74
Ты в городе, сосцами башен вскормившем каменных волчат.