Стихи

Петровых Мария Сергеевна

Маро Маркарян

(р. 1916)

«Я в мир пришла как под хмельком»

Я в мир пришла как под хмельком И оттого иду не в такт, Я изнутри обожжена И оттого иду не так. В круговорот Невзгод, забот Растерянно погружена, Я выровнять пытаюсь шаг — Не получается никак! Швыряет жизнь и в свет и в мрак, И сердце тайно устает. Всем улыбаюсь на ходу, Кто мне знаком и незнаком. С ноги сбиваясь, я иду Как в полусне, как под хмельком.

«Умолкла душа, опустела душа»

Умолкла

душа, опустела душа, Подобно покинутой хижине ветхой, И на сердце пала печаль, как туман, И сердце зашлось от горечи едкой. Но кто ж так бесследно меня потерял? Но кто ж меня так незаметно забыл? Зачем я средь этой ненастной мглы Держусь, уцепившись за выступ скалы, Сломавшейся веткой?

«Но все ведь и было только затем»

Но все ведь и было только затем, Чтобы ты был. Жизнь мне дала все, что могла, Кроме тебя. И я осталась ни с чем, Совсем ни с чем. Многозвучный мир без тебя И глух и нем. Кроме тебя, жизнь мне дала Все, что могла, А нужна была лишь затем, Чтобы ты был.

«Что вижу в дальней дали дней?»

Что вижу в дальней дали дней? Верхушки черные плетней, Терновник в связках синих бус… Как терпки ягоды на вкус! Там тишина вплелась в кусты. Крапивы заросли густы, — Они стремятся ввысь, колебля Свои готические стебли В руинах крепостной стены. Сквозь пол, сквозь каменные плиты Пробилась травка там, где скрыты Глухие тайны старины…

«Клочки тумана в сучьях дуба»

Клочки тумана в сучьях дуба, Нагнувшегося со скалы. Средь плотной мутно-белой мглы Ни вести, ни следа, ни знака О затерявшемся селенье. Лишь белый океан вокруг, Как призрак светопреставленья. И вдруг так славно, так беззлобно Залаяла вблизи собака, И этот звонкий добрый звук О камень бьется дробно-дробно…

«Вот глинобитная хибарка»

Вот глинобитная хибарка С одним-единственным окном И с плоской кровлею, — на ней По краю — маки рдеют ярко, В середке — поле подо льном. В хибарке сладок запах пряный От вянущих пучков тимьяна; Косички лука, чеснока Свисают из-под потолка. Вязанки хвороста вповалку Лежат у глиняной стены, И вид у них сиротский, жалкий. На полках — миски, чугуны И меднозвучные котлы, — Чуть тронуть — слышен гул набата. В углу, где всей семьей ухваты, Местечко есть и для метлы. А за порогом — шелковица Растет у самого окна. Есть ветка у нее одна, Случилось, бедной, надломиться: Так часто мы ее сгибали, Что не согнули, а сломали, Но боль она превозмогла, Надломленная, зеленела, Дарила ягодами нас. Я всей душой ее жалела, О ней горюю посейчас, — Надломленная, зеленела, Дарила ягодами нас…

«Что видела я»

Что видела я, Что помнится мне? Наш тополь не дрогнет листком в тишине, Зато уж под ветром шумит и шумит, Как будто всю душу ему раскачали; А пшат осыпает свои янтари В дорожную пыль, и всю ночь до зари Он шепчет о чьей-то печали…

«Часто снится, будто я»

Часто

снится, будто я Поезд мой догнать пытаюсь. Отвлеклась неосторожно Вздором, суетой ничтожной, Сущей чепухой и вдруг Вижу — поезд мой уходит. Пусто и темно вокруг. Слышу перестук тревожный, Тише он звучит, теряясь В глубине души моей. Все уносит он с собою. С безнадежною мольбою Вслед бегу и спотыкаюсь, Поезд мой догнать пытаюсь… Этот сон всего страшней.

«И сребролистый пшат»

И сребролистый пшат, Грустящий над водой, И пустота дорог В полдневной знойной мгле. Где ширь безгрешных нив Желта, Желта, Желта, И одинокий дрозд На сумрачной скале, И магия имен, Презревших тлен времен, Гранитною плитой Приникнувших к земле…

«Порой услышишь в отдаленье»

Порой услышишь в отдаленье, Как осыпается скала — Волна глухого камнепада Низверглась грохотаньем града И замерла. С вершин повеяло прохладой, И вот с заоблаченных гор Спускается в долину стадо — Коровы шествуют степенно, Их шаг размерен и не скор, Идут задумчиво и важно, Их спины от росинок влажны, И клочья горных облаков На остриях крутых рогов, И добрый-добрый взгляд у каждой.

«Что с детства помнится упрямо?»

Что с детства помнится упрямо?.. Разбитый храм давнишних лет, В проемах арок — яркий свет, Руины свода — жалкий след От Богородицына храма; А дальше на скале видны Бойницы крепостной стены, Лачуги, что от долгих бед Притихли, будто их уж нет…

«Зангу о берег бьет волной»

Зангу о берег бьет волной Настойчиво, неутоленно И для садов с листвой сквозной Слагает песнь любви бессонной. То замедляя бурный бег, Кружит, не находя дороги, То, сбрасывая пенный снег, Летит вперед через пороги. Ты, верно, как и я, Зангу, Для песни не находишь слова, О камни бьешься на бегу И крутишься на месте снова. Восторг сердечной полноты Мне близок болью бессловесной. Добиться песни хочешь ты, Чтоб даже камень тронуть песней.

Сильва Капутикян

(р. 1919)

РАСКАЯНИЕ

Ты любил, но все мне было чуждо: В тягость были нежные признанья, Преданность была смешной, ненужной, Встречи — лишены очарованья. Мне сказали, что в разгаре боя Ты погиб… Немилый мой, мой милый, Как же попрощаться мне с тобою — На чужой земле твоя могила. И раскаянье меня отныне Обличает горько и сурово, Словно оскорбила я святыню, Не сдержала клятвенного слова. Жизнь ты отдал страждущей отчизне… Как мне жить с безжалостной ошибкой, Как мне жить, когда тебя при жизни Не дарила доброю улыбкой! Отыскать бы мне твою могилу, Высказать бы в муке нетерпимой Всю любовь, которой обделила, Обделила я тебя, любимый!..