Стихи

Петровых Мария Сергеевна

«Я был с тобой в последнее мгновенье»

Я был с тобой в последнее мгновенье. Не плачу я, но горько и упрямо Я не хочу, чтоб ты ушла в забвенье, Мама! Твоею щедрою душой согретый, Как ты, ищу добра неутомимо. Я без тебя не одинок — во мне ты Живешь… таинственной, непостижимой. Живешь во мне, хоть сумерки нависли. И жаждешь света жаждою всесильной, Но все пути моей бессонной мысли Вдруг преграждает камень твой могильный…

РОДИНА

Земля называется «Родиной», Если любишь ее глубоко, Бережешь

как зеницу ока, Бережешь пуще жизни самой. Но еще дороже становится Та земля, когда издалёка Ты кричишь в тоске одинокой: — Я хочу вернуться домой!

Из еврейской поэзии

Самуил Галкин

(1897–1960)

КАК МОЖЕТ СТАТЬСЯ?

Все чаще думаешь: покрасовался, будет! Ты разве первенец для мира иль меньшой? Что ж баловать тебя?.. И словно кто принудит Безмолвно вопрошать смятенною душой: Как может статься, что тебя не станет? Пугает седина, блеснув меж темных прядок. С улыбкою шаги замедлишь ты не раз, Чтоб дух перевести… Во всем царил порядок, И лишь впервые мир встревожился сейчас: Как может статься, что тебя не станет? Ты не свершил, что мог? Похвальна страсть к итогам. Исполнить нужно долг? Нет спору, а притом — И вспомнить многое и позабыть о многом, И лишь поэтому ты думаешь о том: Как может статься, что тебя не станет? Пусть это жалкий страх, но не считаю благом Исчезновение за крайнею чертой, И день томлюсь в тоске пред неизбежным шагом, И только ночь прервет теченье мысли той: Как может статься, что тебя не станет? Не лжет, кто говорит, что, не тая протеста, Навстречу вечности он радостно идет, И счастлив, что другим освобождает место, И никогда себе вопрос не задает: Как может статься, что его не станет? А я покаюсь вам, покуда век не дожит: Не только белый свет сочту в числе утрат, Но даже муравья, которого страшат Мои шаги сейчас, но он, чуть видный, может Остаться здесь, когда меня не станет.

«Но кто ж из нас двоих осиротеет?»

Но кто ж из нас двоих осиротеет? Я втихомолку эту мысль гоню, И все же у тебя не раз на дню От этой мысли сердце холодеет. Как дерева кора и сердцевина, Мы нераздельны, словно есть закон Единым взором видеть даль времен, Былое помнить памятью единой.

«Я верю, друг, признаниям твоим»

Я верю, друг, признаниям твоим, Что стало сердце у тебя глухим — И слышит и не слышит… бесполезны Мои слова пред глухотой железной. Вот ты стоишь с поникшей головой, С тоской в глазах, где черный пламень твой До срока гаснет, и улыбки милой Я вижу тень, что на губах застыла. Я помолюсь, чтобы очнулась ты, Чтоб сердце вырвалось из глухоты, Чтоб светлый взгляд, улыбкою согретый, Невольно мне простил молитву эту.

Рахиль Баумволь

(р. 1914)

«Я брожу в лесу зеленом»

Я брожу в лесу зеленом, Для тебя ищу подарки, Что получше примечаю В темной чаще в полдень яркий. Шишки, заячью капусту, Лютики, папоротник стройный. Я возьму в лесу зеленом Все, что здесь тебя достойно. Тут

и желуди, и смолы, Горицвет, шиповник алый… Щедрость леса и радушье Лишь сегодня я узнала. Не скупясь, мне отдает он Солнце в трепетных просветах. Птицы мне приносят в клювах Мягкий мох из гнезд прогретых Сладкий мох приносят пчелы, Ветер мягкой пеленою Тополиный пух летучий Расстилает предо мною. Как я лесу благодарна! Ничего здесь не взяла я. Чтоб травинки не поранить, Я на цыпочках ступаю. Не порвать бы паутину, Что связует с веткой ветку, С одуванчика не сдуть бы Светло-дымчатую сетку. Головой не затенять бы Яркий луч в листве зеленой. Я тебе несу в подарок Лишь один мой взгляд влюбленный.

Исаак Борисов

(1923–1972)

Я сам себя на трудный путь обрек»

Я сам себя на трудный путь обрек — Путь к сердцу твоему, что бьется рядом. Встречаю каждый день тревожным взглядом И все иных ищу к тебе дорог. И чудится — они уводят сами От облачка дыханья твоего… Горит костер, и к небу рвется пламя, Но только дым доходит до него.

«В чаще тихой и прохладной»

В чаще тихой и прохладной Капля бьет о влажный лист… Что-то на небе неладно — День с утра тревожно-мглист. Мечутся по перепутьям Дождь и ветер вразнобой, Словно хочется вернуть им То, что ночь взяла с собой: Тихий, чистый, молчаливый Сумрак двух закрытых глаз, Тех, что плачут в миг счастливый И не плачут в горький час.

«Богатства юности с трудом»

Богатства юности с трудом Я на плечах тащу в котомке: Там звезд расколотых обломки И клятвы — все свершить «потом». Нет, нет, — устал я до отказа, Я сброшу груз!.. Но чуть решусь — И страх возьмет: а ну как сразу Я равновесия лишусь?..

«Тебе я уступаю»

Тебе я уступаю Задумчивый восход, Дождинок робких стаю, И птицы вольный взлет, И синий сумрак чащи, И в росах дикий мох, И клевер чуть шуршащий — Лугов медовый вздох… Я уступаю просинь, Где бродят облака, И молодую озимь, И стойкость колоска, Прощальных слов прохладу И нежность… Пусть она С собой не знает сладу… А там — ступай одна.

Прислушайся, как ветки добродушно»

Прислушайся, как ветки добродушно Бьют ветер по плечу в тиши дубрав, И тот летит, постромки оборвав, — Куда, откуда? — спрашивать не нужно! К земле приникни сердцем и молчи, И приобщись к дыханью трав, как равный. Здесь наточила свежесть так недавно Их тонкие зеленые мечи. О воинство травиное! Я жил, Стремясь к твоей лишь силе чудотворной. Возьми в полон меня, чтоб я покорно У ног твоих оружие сложил!