Стихи
Шрифт:
И, угадав в волне нестрогой Улыбку чистую твою, Я не посмел губами трогать Затрепетавшую струю. 1946 Владимир Солоухин. Собрание сочинений в 4-х т. Москва: Художественная литература, 1983.
* * * Как растают морозные Голубые снега, Воды вешние, грозные Принимает река.
Воды талые, мутные Из окрестных лугов, И становится трудно им В тесноте берегов.
Выливаются в поймы, Размывают стога... А моя река поймана, Высоки берега.
Половодью быть где же тут, Как же паводку быть? Только
И, сшибаясь, сломаются, И звереет волна,Не звереть и не маяться В эти дни не вольна! 1945-1956 Владимир Солоухин. Собрание сочинений в 4-х т. Москва: Художественная литература, 1983.
* * * Постой. Еще не все меж нами! Я горечь первых чувств моих В стих превращу тебе на память, Чтоб ты читала этот стих.
Прочтешь. Но толку много ль в том, Стихи не нравятся, бывает, Ты вложишь их в тяжелый том Подарок чей-то, я не знаю. А через год не вспомнишь снова (Позабывают и не то!), В котором томе замурован Мой вдвое сложенный листок.
Но все равно ты будешь слышать, Но будешь ясно различать, Как кто-то трудно-трудно дышит В твоей квартире по ночам, Как кто-то просится на волю И, задыхаясь и скорбя, Ревнует, ждет, пощады молит, Клянет тебя!.. Зовет тебя!.. 1945-1956 Владимир Солоухин. Собрание сочинений в 4-х т. Москва: Художественная литература, 1983.
ЯБЛОНЬКА, РАСТУЩАЯ ПРИ ДОРОГЕ Она полна задорных соков, Она еще из молодых, И у нее всегда до срока Срывают жесткие плоды.
Они растут как будто наспех И полны вязкой кислотой. Она безропотно отдаст их И остается сиротой.
Я раз тряхнул ее, да слабо. А ветки будто говорят: "Оставьте яблоко хотя бы На мне висеть до сентября.
Узнайте, люди, как бывают Прекрасны яблоки мои, Когда не силой их срывают, А я сама роняю их". 1947 Владимир Солоухин. Собрание сочинений в 4-х т. Москва: Художественная литература, 1983.
* * * Дуют мете 1000 ли, дуют, А он от тебя ушел... И я не спеша колдую Над детской твоей душой.
Нет, я не буду спорить, Делать тебе больней. Горе, большое горе Скрылось в душе твоей.
В его задекабрьском царстве Птицам петь не дано... Но моего знахарства Вряд ли сильней оно.
Мне не унять метели, Не растопить снега... Но чтобы птицы пели Это в моих руках.
Прежнего, с кем рассталась, Мне не вернуть никак... Но чтобы ты смеялась Это в моих руках! 1947 Владимир Солоухин. Собрание сочинений в 4-х т. Москва: Художественная литература, 1983.
ЧАЙКА Тут и полдень безмолвен, и полночь глуха, Густо спутаны прочные сучья. Желтоглазые совы живут по верхам, А внизу - муравьиные кучи.
До замшелой земли достают не всегда Золотые и тонкие спицы. И неведомо как залетела сюда Океанская вольная птица.
И спешила спастись. Все металась, крича, И угрюмые сосны скрипели. И на черную
Я простор тебе дам. Только ты не спеши О тяжелые ветви разбиться, Залетевшая в дебри таежной тиши Легкокрылая милая птица. 1947 Владимир Солоухин. Собрание сочинений в 4-х т. Москва: Художественная литература, 1983.
ЗДЕСЬ ГУЩЕ ДРЕВЕСНЫЕ ТЕНИ... Здесь гуще древесные тени, Отчетливей волчьи следы, Свисают сухие коренья До самой холодной воды.
Ручья захолустное пенье Да посвисты птичьи слышны, И пахнут лесным запустеньем Поросшие мхом валуны.
Наверно, у этого дуба, На этих глухих берегах Точила железные зубы Угрюмая баба-яга.
На дне буерака, тоскуя, Цветок-недотрога растет, И папортник в ночь колдовскую, Наверное, здесь расцветет...
Сюда вот, откуда дорогу Не сразу обратно найдешь, Забрел я, не верящий в бога, И вынул охотничий нож.
Без страха руками своими (Ветрам и годам не стереть) Нездешнее яркое имя Я высек на крепкой коре...
И кто им сказал про разлуку, Что ты уж давно не со мной: Однажды заплакали буквы Горячей янтарной смолой.
С тех пор как уходят морозы, Как только весна настает, Роняет дремучие слезы Забытое имя твое. 1947 Владимир Солоухин. Собрание сочинений в 4-х т. Москва: Художественная литература, 1983.
* * * На потухающий костер Пушистый белый пепел лег, Но ветер этот пепел стер, Раздув последний уголек. Он чуть живой в золе лежал, Где было холодно давно. От ветра зябкого дрожа И покрываясь пеплом вновь, Он тихо звал из темноты, Но ночь была свежа, сыра, Лесные, влажные цветы Смотрели, как он умирал...
И всколыхнулось все во мне: Спасти, не дать ему остыть, И снова в трепетном огне, Струясь, закружатся листы. И я сухой травы нарвал, Я смоляной коры насек. Не занялась моя трава, Угас последний уголек... Был тих и чуток мир берез, Кричала птица вдалеке, А я ушел... Я долго нес Пучок сухой травы в руке.
Все это сквозь далекий срок Вчера я вспомнил в первый раз: Последний робкий уголек Вчера в глазах твоих погас. 1947 Владимир Солоухин. Собрание сочинений в 4-х т. Москва: Художественная литература, 1983.
* * * Я тебе и верю и не верю, Ты сама мне верить помоги. За тяжелой кожаною дверью Пропадают легкие шаги.
Ты снимаешь варежки и боты, Над тобою сонный абажур. Я иду в поземку за ворота, В улицы пустые выхожу.
Ветер вслед последнему трамваю Свищет, рельсы снегом пороша, Ты садишься, ноты открываешь, В маленькие руки подышав.
Проведешь по клавишам рукою, Потихоньку струны зазвенят, Вспомнишь что-то очень дорогое, Улыбнешься, вспомнив про меня.
Звук родится. Медленно остынет. Ты умеешь это. Подожди! Ты умеешь делать золотыми Серые осенние дожди.