Стихи
Шрифт:
"Ах, зеркало, прохладное стекло, шепчу в тебя бессвязными словами, сама к себе губами прислоняюсь и по тебе
сползаю тяжело, и думаю: трусишки, нету сил меня бы кто хотя бы отлупил!.." 1964 Андрей Вознесенский. Не отрекусь. Избранная лирика. Минск, "БелАДИ", 1996.
ОСЕНЬ С.Щипачеву
Утиных крыльев переплеск. И на тропинках заповедных последних паутинок блеск, последних спиц велосипедных.
И ты примеру их последуй, стучись проститься в дом последний. В том доме женщина живет
Она откинет мне щеколду, к тужурке припадет щекою, она, смеясь, протянет рот. И вдруг, погаснув, все поймет поймет осенний зов полей, полет семян, ра 1000 спад семей...
Озябшая и молодая, она подумает о том, что яблонька и та - с плодами, буренушка и та - с телком.
Что бродит жизнь в дубовых дуплах, в полях, в домах, в лесах продутых, им - колоситься, токовать. Ей - голосить и тосковать.
Как эти губы жарко шепчут: "Зачем мне руки, груди, плечи? К чему мне жить и печь топить и на работу выходить?"
Ее я за плечи возьму я сам не знаю, что к чему...
А за окошком в юном инее лежат поля из алюминия. По ним - черны, по ним - седы, до железнодорожной линии Протянутся мои следы. 1959 Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
БЬЮТ ЖЕНЩИНУ Бьют женщину. Блестит белок. В машине темень и жара. И бьются ноги в потолок, как белые прожектора!
Бьют женщину. Так бьют рабынь. Она в заплаканной красе срывает ручку как рубильник, выбрасываясь
на шоссе!
И взвизгивали тормоза. К ней подбегали, тормоша. И волочили и лупили лицом по лугу и крапиве... Подонок, как он бил подробно, стиляга, Чайльд-Гарольд, битюг! Вонзался в дышащие ребра ботинок узкий, как утюг.
О, упоенье оккупанта, изыски деревенщины... У поворота на Купавну бьют женщину.
Бьют женщину. Веками бьют, бьют юность, бьет торжественно набата свадебного гуд, бьют женщину.
А от жаровен на щеках горящие затрещины? Мещанство, быт - да еще как! бьют женщину.
Но чист ее высокий свет, отважный и божественный. Религий - нет,
знамений - нет. Есть
Женщина!..
...Она как озеро лежала, стояли очи как вода, и не ему принадлежала как просека или звезда,
и звезды по небу стучали, как дождь о черное стекло, и, скатываясь,
остужали ее горячее чело. 1960 Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
ОСЕНЬ В СИГУЛДЕ Свисаю с вагонной площадки, прощайте,
прощай мое лето, пора мне, на даче стучат топорами, мой дом забивают дощатый, прощайте,
леса мои сбросили кроны, пусты они и грустны, как ящик с аккордеона, а музыку - унесли,
мы - люди, мы тоже порожни, уходим мы,
так уж положено, из стен,
матерей
и из
прощай, моя мама, у окон ты станешь прозрачно, как кокон, наверно, умаялась за день, присядем,
друзья и враги, бывайте, гуд бай, из меня сейчас со свистом вы выбегайте, и я ухожу из вас,
о родина, попрощаемся, буду звезда, ветла, не плачу, не попрошайка, спасибо, жизнь, что была,
на стрельбищах в 10 баллов я пробовал выбить 100, спасибо, что ошибался, но трижды спасибо, что
в прозрачные мои лопатки входило прозренье, как в резиновую перчатку красный мужской кулак,
"Андрей Вознесенский" - будет, побыть бы не словом, не бульдиком, еще на щеке твоей душной "Андрюшкой",
спасибо, что в рощах осенних ты встретилась, что-то спросила и пса волокла за ошейник, а он упирался, спасибо,
я ожил, спасибо за осень, что ты мне меня объяснила, хозяйка будила нас в восемь, а в праздники сипло басила пластинка блатного пошиба, спасибо,
но вот ты уходишь, уходишь,
как поезд отходит, уходишь... из пор моих полых уходишь, мы врозь друг из друга уходим, чем нам этот дом неугоден?
Ты рядом и где-то далеко, почти что у Владивостока,
я знаю, что мы повторимся в друзья и подругах, в травинках, нас этот заменит и тот "природа боится пустот",
спасибо за сдутые кроны, на смену придут миллионы, за ваши законы - спасибо,
но женщина мчится по склонам, как огненный лист за вагоном...
Спасите! 1961 Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
САГА Ты меня на рассвете разбудишь, проводить необутая выйдешь. Ты меня никогда не забудешь. Ты меня никогда не увидишь.
Заслонивши тебя от простуды, я по 1000 думаю: "Боже всевышний! Я тебя никогда не забуду. Я тебя никогда не увижу".
Эту воду в мурашках запруды, это Адмиралтейство и Биржу я уже никогда не забуду и уже никогда не увижу.
Не мигают, слезятся от ветра безнадежные карие вишни. Возвращаться - плохая примета. Я тебя никогда не увижу.
Даже если на землю вернемся мы вторично, согласно Гафизу, мы, конечно, с тобой разминемся. Я тебя никогда не увижу.
И окажется так минимальным наше непониманье с тобою перед будущим непониманьем двух живых с пустотой неживою.
И качнется бессмысленной высью пара фраз, залетевших отсюда:
"Я тебя никогда не забуду. Я тебя никогда не увижу". Андрей Вознесенский. Не отрекусь. Избранная лирика. Минск, "БелАДИ", 1996.
* * * Сидишь беременная, бледная. Как ты переменилась, бедная.
Сидишь, одергиваешь платьице, И плачется тебе, и плачется...
За что нас только бабы балуют И губы, падая, дают,