Стихи
Шрифт:
Кому минуло тридцать шесть?
Ах, лучше б ветреный стрелок
Не прилетал в наш городок,
Ах, лучше б Флавия булавки
Не выбирала в модной лавке!
Ах, лучше б взор не нес смятенье!
Ах, лучше б Джек утратил зренье!
Ах!
– Но довольно восклицаний.
Наш Джек испил фиал терзаний.
Но все всегда идет к концу
И встреча привела к венцу.
Ужели пошлых позабавим.
Восторги брачной ночи явим
И
Откинем полог втихомолку?
Нам должно быть немногословней!
Они друг другу были ровней
И в брак вступили неспроста:
Ему досталась красота.
А ей - супруг, во всем примерный,
Хотя и с грубостью чрезмерной.
Медовый месяц был как миг.
Второй был весел, как родник.
И третий был на них похож,
Как и четвертый, впрочем, тож.
Но вот пришел на смену пятый,
Прохладцей дружеской чреватый.
Когда же год со свадьбы минул,
Красы богини Джек отринул,
На ней внезапно обнаружив
Пуды румян и море кружев
Их роковое волшебство
И одурачило его.
Но уж совсем его добило
Отсутствие ума у милой.
И то сказать, была она
Единственно искушена
В искусстве выбрать к платью рюшки,
Посплетничать, наклеить мушки.
В зависимости от оправы
Была дурнушкою иль павой.
Она по моде одевалась,
Для бала полуобнажалась,
Но дома, сняв убор свой бальный,
Чепец напяливала сальный.
Могла ль красавица позволить
Себя супругу приневолить?
Могла ль его моралей стройность
Ей сообщить благопристойность?
Что ночь, то лютой злобы вспышки.
Что день, то пошлые интрижки.
За ней спешит, в шелках блистая,
Хлыщей напудренная стая
И сквайр, и капитан надменный,
И в изобилии кузены.
Посасывая трубку, Джек
В унынье коротал свой век.
Его терзали до нутра
То раздраженье, то хандра.
Пороки женины ясны
И стал несносен вид жены.
Он злился до невероятья
На глаз прищур, на губ поджатье;
Его лишали равновесья
Оскалом - рот и взоры - спесью.
И увидал он, муки множа,
Что не лицо у ней, а рожа.
И ту, что звали все красоткой,
Считал он мерзостной уродкой.
Но вот, чтоб ослабевшим узам
Не дать влачиться тяжким грузом
И чтоб не на словах - на деле
Они до смерти не слабели,
Недуг подкрался, чьи персты
Цвет обрывают красоты,
Злодейка-оспа, чей приход
Очарованью
Лица осталось лишь подобье
Красы и юности надгробье.
Несчастной гадки зеркала
Година ужаса пришла;
Все средства прежние - впустую,
Ей не вернуть красу былую;
Вотще притирки и румяна,
Не скрыть ей страшного изъяна.
Сказав прости ее красе,
Вздыхатели сбежали все:
Не выдержали перемены
Ее учтивые кузены,
Сам сквайр и тот не виден боле,
И капитан покинул поле.
Несчастная должна навеки
Сосредоточиться на Джеке
И, став примерною женой,
Пленить его любой ценой.
Джек с умилением находит,
Что многократно превосходит
Лицо жены тот прежний лик,
Который он ругать привык.
Она румянит в меру щеки,
Сменив на кротость нрав жестокий,
И пышности невероятной
Пришел на смену вид опрятный.
Она дошла, отдав главенство,
В смиренности до совершенства,
И Джек, не ведая забот,
Жену красавицей зовет.
УДАЧНОЕ СРАВНЕНИЕ
в духе Свифта
Давно владела мной охота
Найти портрет для рифмоплета,
Который с борзым пылом пишет
И злобой ядовитой пышет,
Пока меня не ткнула скука
В главу из "Пантеона" Тука,
И подарил мне миг удачи
Решение моей задачи.
Вперед, читатель, лоб не хмуря!
Передо мною был Меркурий.
Открой том два, страницу десять,
Дабы мой каждый довод взвесить
О нем веду я повесть эту.
Так обратимся же к портрету.
В волшебной шапке чудодей
Трепещут крылышки на ней.
Подробность эта означает,
Что ветер в голове гуляет.
Гуляет ветер? Это кстати,
Чтобы снискать хвалы в печати
Тому примеров много знаем.
Портрет годится! Продолжаем.
Увидит каждый без усилья,
Что на сандальях тоже крылья
По-видимому, для того,
Чтоб мчать по ветру божество.
И вновь доволен я портретом
Ведь нужны нынешним поэтам
Не ум и не изящный слог,
Но быстрота и легкость ног.
Увидите в одной из рук
Жезл и гадюк, обвитых вкруг.
Сей жезл - у римлян кадуцей
Служил для множества затей.
С игрушкой этой не сравниться
Хваленой маковой водице:
Кого сей дивный жезл коснется,
Заснет и скоро не проснется
И, будь он бодрствовать горазд,