Стихи

Языков Николай Михайлович

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

БАЯН К РУССКОМУ ВОИНУ ПРИ ДИМИТРИИ ДОНСКОМ, ПРЕЖДЕ ЗНАМЕНИТОГО СРАЖЕНИЯ ПРИ НЕПРЯДВЕ

Посвящено А. А. Воейковой

Стоит — за олтари святые,

За богом венчанных царей,

За гробы праотцев родные,

За жен, отцов и за детей.

Лобанов

О бранный витязь! ты печален, Один, с поникшею главой, Ты бродишь, мрачный и немой, Среди могил, среди развалин; Ты видишь в родине своей Следы пожаров и мечей. И неужель трава забвенья Успеет вырость на гробах, Пока не вспыхнет в сих полях Война решительного мщенья? Или замолкла навсегда Твоя за родину вражда? Твои отцы славяне были, Железом страшные врагам; Чужие руки их рукам Не цепи — злато приносили. И не свобода ль им дала Их знаменитые дела? Когда с толпой отважных братий Ты грозно кинешься на бой, Кто сильный сдержит пред тобой Врагов тьмочисленные рати? Кто сгонит бледность с их лица При виде гневного бойца? Рука свободного сильнее Руки, измученной ярмом, Так

с неба падающий гром Подземных грохотов звучнее, Так песнь победная громчей Глухого скрежета цепей! Не гордый дух завоеваний Зовет булат твой из ножон: За честь, за веру грянет он В твоей опомнившейся длани И перед челами татар Не промахнется твой удар! На бой, на бой! — И жар баянов С народной славой оживет, И арфа смелых пропоет: «Конец владычеству тиранов: Ужасен хан татарский был, Но русский меч его убил!» 20 августа 1823

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

H. Д. КИСЕЛЕВУ

В стране, где я забыл мирские наслажденья, Где улыбается мне дева песнопенья, Где немец поселил свой просвещенный вкус, Где поп и государь не оковали муз; Где вовсе не видать позора чести русской. Где доктор и студент обедают закуской, Желудок приучив за книгами говеть; Где часто, не любя всегда благоговеть Перед законами железа и державы, Младый воспитанник науки и забавы, Бродя в ночной тиши, торжественно поет И вольность и покой, которыми живет, Ты первый подал мне приятельскую руку, Внимал моих стихов студенческому звуку, Делил со мной мечты надежды золотой И в просвещении мне был пример живой. Ты удивил меня: ты и богат и знатен, А вовсе не дурак, не подл и не развратен! Порода — первый чин в отечестве твоем Тебе позволила б остаться и глупцом: Она дала тебе вельможеское право По-царски век прожить, не занимаясь славой, На лоне роскоши для одного себя; Или, занятия державных полюбя, Стеснивши юный стан ливреею тирана, Ходить и действовать по звуку барабана, И мыслить, как велит, рассудка не спросясь, Иль невеликий царь или великий князь, Которым у людей отеческого края По сердцу лишь ружье да голова пустая. Ты мог бы, с двадцать лет помучивши солдат, Блистать и мишурой воинственных наград, И, даже азбуки не зная просвещенья, Потом принять бразды верховного правленья, Которых на Руси, как почтовых коней, Скорее тем дают, кто чаще бьет людей. Но ты, не веруя неправедному праву, Очами не раба взираешь на державу, Ты мыслишь, что одни б достоинства должны Давать не только скиптр, но самые чины, Что некогда наук животворящий гений Отец народных благ и царских огорчений Поставит, разумом обезоружив трон, Под наши небеса свой истинный закон… Мы вместе, милый мой, о родине судили, Царя и русское правительство бранили, И дни веселые мелькали предо мной. Но вот — тебя судьба зовет на путь иной, И скоро будут мне, в тиши уединенья, Отрадою одни былые наслажденья. Дай руку! Да тебе на поприще сует Не встретится удар обыкновенных бед! А я — останусь здесь, и в тишине свободной Научится летать мой гений благородный, Научится богов высоким языком Презрительно шутить над знатью и царем: Не уважающий дурачеств и в короне, Он, верно, их найдет близ трона и на троне! Пускай пугливого тиранства приговор Готовит мне в удел изгнания позор За смелые стихи, внушенные поэту Делами низкими и вредными полсвету, Я не унижуся нерабскою душой Перед могущею — но глупою рукой. Служитель алтарей богини вдохновенья Умеет презирать неправые гоненья, И все усилия ценсуры и попов Не сильны истребить возвышенных стихов. Прошли те времена, как верила Россия, Что головы царей не могут быть пустые И будто создала благая дань творца Народа тысячи — для одного глупца; У нас свободный ум, у нас другие нравы: Поэзия не льстит правительству без славы; Для нас закон царя — не есть закон судьбы, Прошли те времена — и мы уж не рабы! 20 октября 1823

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

УСЛАД

Не стонет дол от топота коней, Не брызжет кровь от русского удара: По берегу Дуная, близ огней Лежат бойцы — смирител и болгара; Там юноша, соратник их мечей, Исполненный божественного дара, Пленяет слух дружины удалой Военных струн волшебною игрой. Баян поет могучих праотцов, Их смелый нрав, их бурные сраженья, И силу рук, не знающих оков, И быстроту их пламенного мщенья. Как звук щита, и ратным, и вождям Отрадна песнь любимца вдохновенья: Их взор горит, их мысль блуждает там. Где билась рать отважного Олега, Где Игорев булат торжествовал И гордый грек бледнел и трепетал, Послыша гром славянского набега. Баян воспел минувших лет дела: Баян умолк, — но рать еще внимает. Так плаватель, когда ночная мгла Лазурь небес и море застилает, Еще глядит на сумрачный закат, Где скрылося великое светило; Так сладостно расставшемуся с милой Издалека еще взирать назад! Луна плывет в спокойных небесах; Молчит Дунай, чернеет лес дремучий, И тень его, как тень широкой тучи, Мрачна лежит на стихнувших водах.

Песнь баяна

О ночь, о ночь, лети стрелой! Несносен отдых Святославу: Он жаждет битвы роковой. О ночь, о ночь, лети стрелой! Несносен отдых Святославу! Цимиский! крепок ли твой щит? Не тонки ль кованые латы? Наш князь убийственно разит. Цимиский! крепок ли твой щит? Не тонки ль кованые латы? Дружине борзых дай коней; Не то — мечи ее нагонят, И не ускачет от мечей. Дружине борзых дай коней; Не то мечи ее нагонят. Ты рать обширную привел; Не много нас, но мы славяне: Удар наш меток и тяжел. Ты рать обширную привел; Не много нас, но мы славяне. О ночь, о ночь, лети стрелой! Поля, откройтесь для победы, Проснися, ужас боевой! О ночь, о ночь, лети стрелой! Поля,

откройтесь для победы!

___________

Но кто, певец, любви не воспевал? Какой баян, плененный красотою, Мечты бойца с прекрасною мечтою О родине и милой не сливал? Двойной огонь в душе певца младого, Когда поет он деву и войну, Так две струи Дуная голубого Блестят живей, сливаяся в одну.

Песнь баяна

Бойцы садятся на коней, Баяна дева обнимает: Она молчит, она вздыхает, И слезы градом из очей. «Прощай, прощай! Иду на битву Люби меня, моя краса! Молись — услышат небеса Твою невинную молитву! Щита, врученного тобой, Булат врага не перерубит; Тебя певец твой не разлюбит И не изменится душой». Они расстались. Пыль густая Поля покрыла, как туман. Враги! вам полно ждать славян! Вам полно спать, брега Дуная! Взошла денница; вспыхнул бой; Дрожит широкая долина. О грек! страшна твоя судьбина: Ты не воротишься домой! Валятся всадники и кони, Булат дробится о булат И пал ужасный супостат При шуме яростной погони! Баян отцам не изменил На поле гибели и чести: Могучий враг ударом мести Его щита не сокрушил. Гордыня сильного смирилась; Ему не праздновать войны… И сталь победная в ножны По вражьей крови опустилась! И рать на родину пришла; Баяна дева обнимает, Отрадно грудь ее вздыхает, И девы радость ожила.

___________

Не сталь в груди Услада трепетала, Не дикий огнь сверкал в его очах: Он знал любовь; душа его питала Ее восторг, ее безвестный страх. Он твой, он твой, красавица Сияна! Ты помнишь ли его златые дни, Когда лесов отеческих в тени Ласкала ты влюбленного баяна? Ты помнишь ли, как, бросив меч и щит, Презрев войны высокие награды, Он пел твои божественные взгляды И красоту застенчивых ланит? Ты помнишь ли, как, песнь его внимая, Молчала ты? — Но как любовь молчит? То, свеж и чист, как роза молодая, Твое лицо румянец оживлял; То вспыхивал твой взор, то угасал, Как в облаке зарница золотая. Баян Услад любви не изменял: С чужих полей, где рыщет ужас битвы, К тебе его надежды и мечты И за тебя сердечные молитвы; Он всюду твой! А ты — верна ли ты? Первая половина декабря 1823

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

К ХАЛАТУ

Как я люблю тебя, халат! Одежда праздности и лени, Товарищ тайных наслаждений И поэтических отрад! Пускай служителям Арея Мила их тесная ливрея; Я волен телом, как душой. От века нашего заразы, От жизни бранной и пустой Я исцелен — и мир со мной! Царей проказы и приказы Не портят юности моей И дни мои, как я в халате, Стократ пленительнее дней Царя, живущего некстате. Ночного неба президент, Луна сияет золотая; Уснула суетность мирская Не дремлет мыслящий студент: Окутан авторским халатом, Презрев слепого света шум, Смеется он, в восторге дум, Над современным Геростратом; Ему не видятся в мечтах Кинжалы Занда и Лувеля, И наша слава-пустомеля Душе возвышенной — не страх. Простой чубук в его устах, Пред ним, уныло догорая, Стоит свеча невосковая; Небрежно, гордо он сидит С мечтами гения живого И терпеливого портного За свой халат благодарит! Декабрь 1823

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

СЛАВА БОГУ

О, слава богу, слава богу! Я не влюблен, свободен я; Я выбрал лучшую дорогу На скучной степи бытия: Не занят светом и молвою, Я знаю тихие мечты, И не поклонник красоты, И не обманут красотою! Февраль 1824

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

H. Д. КИСЕЛЕВУ

Скажи, как жить мне без тебя? Чем врачеваться мне от скуки? Любя немецкие науки И немцев вовсе не любя, Кому, собою недовольный, Поверю я мои стихи, Мечты души небогомольной И запрещенные грехи? В стране, где юность странным жаром Невольной вольности кипит, Где жизнь идет, а не летит, Где любят в долг, дарят не даром, Где редки русские умы, Где редки искры вдохновенья, Где царь и глупость — две чумы Еще не портят просвещенья, Любили вместе мы делить Веселой младости досуги И страсть правительство бранить За всероссийские недуги. Мелькали быстро дни мои: Я знал не купленное счастье В раю мечтательной любви И в идеальном сладострастье; Но я предвижу, милый мой, Что скоро сбудется со мной. Живя одним воспоминаньем, Я лучших дней не призову, И отягчит мою главу Тоска с несбыточным желаньем. Мои свободные мечты И песни музы горделивой Заменит мне покой сонливый, И жизни глупой суеты Меня прельстят утехой лживой, И прочь прекрасное! Но ты Свидетель милой наготы Моей поэзии шутливой… Пускай тебе сии мечты В веселый час представят живо Лихие шалости любви… О! вспомни вольного собрата И важной дланью дипломата Моих стихов не изорви! 18 февраля 1824

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

МУЗА

Богиня струн пережила Богов и грома и булата; Она прекрасных рук в оковы не дала Векам тиранства и разврата. Они пришли; повсюду смерть и брань, В венце раскованная сила, Ее бессовестная длань Алтарь изящного разбила; Но с праха рушенных громад, Из тишины опустошенья, Восстал — величествен и млад Бессмертный ангел вдохновенья. Февраль 1824