Стихи

Балтрушайтис Юргис

Сквозь тишь зимы трудна дорога к маю,

К лесной свирели, к пению садов,—

Но я метель любовно принимаю,

Как дали льдов...

Ниспавшей капле долго ждать возврата

В полдневный пояс радужных полос —

Нo тверд мой дух, пусть глухо грудь объята

Приливом слез...

Пред бездной мира разум безоружен

И ткани дум в сознаньи нет —

Лишь знаю я, что праздный колос нужен,

Как нужен цвет...

Не скоро

взмах отвечного огнива

Сольет творенья в пламени одном —

Но в вихре яви сердце искрой живо

И кратким сном...

В игре теней не скоро в смертной доле

Искупит Солнце алчущих в бреду —

По я горжусь венцом суровой боли

И чуда жду...

* * *

"Миг торопит, час неволит..."

Миг торопит, час неволит,

День заходит — кубок пролит!

Чуда крови сердце молит.

Хлынул-сгинул трепет вала...

Снова, снова, как бывало,

Грудь от радости отстала...

Блеск был ярок, звон был ясен!

Вечерея, час безгласен...

Вечер тенью опоясан.

По суровому завету,

Как ни ратуй, как ни сетуй,

Бродит серп от цвета к цвету.

Точит силу червь бессилья,

От сиянья, от обилья

В сумрак, в сумрак реют крылья!

ЭЛЕГИЯ

Уводит душу час в тени

Назад, назад,—

Туда, rge ярки были дни

И цвел мой сад...

Пестро менялись звон и цвет

В моих лугах,

И дрогнул в сердце с бегом лет

Бессильный страх.

И вот железный крест готов

Давно, давно —

И плачет сердце средь цветов,

Одно, одно.

РАЗДУМЬЕ

Кто мерой мига сердце мерит

И тайный жребий смертных дней,

Тот горько слеп, тот в жизнь не верит,

Тот в ней — как тень в игре теней!..

И всех зовущий сон забвенья,

Пред строгим подвигом веков,

Объяв людей, лишь множит звенья

Их дух унизивших оков.

Кто в свете часа дом свой строил,

В величьи мира будет мал,

Зане он жизни не утроил

И бытия не оправдал...

Пусть ярок трепет искры зримой,

Но он лишь миг владеет тьмой,

Где человек — как сев озимый,

До утра майского немой!

И пусть свята молитва слова

В устах восставшего раба,

Но строят высь пути людского

Лишь тяжкий молот и борьба!

* * *

"Предвижу разумом крушенье..."

Предвижу разумом крушенье

Всех снов — солгавший мир в пыли!

И вновь предчувствую свершенье

Всех

тайных чаяний земли...

Пусть смешан пепел с каждым жаром,

Пусть тлен венчает каждый цвет,

Но миг минувший цвел недаром,

Недаром в пламя был одет.

Весь подвиг дней в борьбе упорной,

Как след случайный на песке,

Но бьется сердце плодотворно

В слепом алканьи и тоске...

Влача свой крест, и пути к утрате,

Где каждый сетует, сам-друг,

Всем даром терний и распятий

Преобразится смертный дух.

И зыбкой искре, слитой с тенью,—

Глухому воплю и слезе

Дано быть каменной ступенью

В людской светающей стезе!

НОЧНОЙ ПИЛИГРИМ

Весь преданный жару тоски ненасытной,

Плетусь я по звездам, ночной пилигрим,

Приемля их холод душой беззащитной,

Взывая к их пламени сердцем нагим.

Мерцает их слава, то кротче, то строже,

Великая полночь их сменой полна,

Но сердце, как тайна, все то же, все то же,

И боль кочевая все также одна.

Лишь вижу: напрасна молитва в пустыне,

Что с бледною дрожью слагают уста,

И горек мой посох — доныне, отныне —

Где выкован череп под знаком креста!

Лишь знаю, что в мире — две разных ступени:

Средь высей зацветший покой

И в дольней дороге от тени до тени —

Заблудший в смятении разум людской!

ВЕЧЕРНЯЯ ПЕСНЯ

Скользнул закат по высям отдаленным,

И вновь шепчу я сердцу моему:

Познав весь свет, равно неутоленным,

Падешь во тьму...

На всех стеблях, чья стройность длится хрупко,

Зажжется свет, затмится и пройдет...

И лишь полынь — на дне живого кубка,

Где будто был налитый на пир мед...

В миг пламени веков седая Пряха

Роняет прах, и меркнет вдруг игра,

И каждый раз для холода и страха

Влачусь я от костра...

Смыкает день стоогненные сроки

В полях земли — лишь в небе облака

Цветут, горят... Но искры их далеки!

И дрожь близка...

ВЕЧЕРНЯЯ ПЕСНЯ

Полдневный лен и розы отцвели...

В последний раз, чуть зыбля свет в пыли,

День шелестом касается земли...

И где сливалась ткань земного сна

Из зыбкого цветного волокна,

Немая даль немых теней полна...

И где пылал о разном миг и миг,

Весь призрак яви, как единый лик,

У звездного порога вдруг возник...