Стихи
Шрифт:
Мир пестроты, свершившей свой завет,
Облекся в прах без знаков и примет,
И на земле у сердца крова нет...
В твой звездный храм приотворялась дверь,
И ты, душа, раскрытая теперь,
Всю нищету отдельности измерь!
"Как срок дан искре, срок — волне..."
Как срок дан искре, срок — волне,
Так сердце мечется во мне...
Вот, алчное, в твоей тени
Зажглись нежданные огни!
Их
Своим забвением удвой...
Tвой жребий вплел в их знойный миг
Пыланье всех надежд твоих...
Умей беречь, умей продлить
Из молний сотканную нить...
Их цвет пустой возьми в свой путь,
Скитанью преданная грудь,—
Их цвет, что цвел лишь раз вблизи,
Сквозь слезы в далях отрази,—
И всю их пламенную ложь,
Тоскуя, в памяти умножь!
"В тревогах жизни, в час непрочный..."
В тревогах жизни, в час непрочный,
Свой жар лишь вешним снам предав,
Молись, душа, тропе восточной
И шелесту росистых трав...
Дышать тревогой переменной
Всему, что в яви, суждено,
И все, что было — колос тленный,
Отдавший Пахарю зерно...
И Суд веков замыслил строго,
Чтоб был лишь мигом беглый миг,
Чтоб билось сердце у порога
Свершений и надежд своих...
Но Зодчий дней, в любви суровой,
Торопит каждый взмах крыла,
Чтоб мука смерти жизнью новой
И новой юностью была...
И вечно-вечно свет поющий
Венчает тьму приявиших прах —
Молись, душа, заре грядущей,
Забрезжившей в твоих слезах...
В глухом кругу пустынных дней
Будь тверд, будь скор,
Ведь много трудных ступеней
К вершинам гор...
В забвенных вихрях полноты
Замедли шаг,
У их смолкающей черты
Ты будешь наг...
И, исчерпав их хмель и шум,
В закатный миг
Ты не узнаешь гордых дум,
Ни снов своих...
И пусть прекрасен вешний луг
Росой цветов,
Их стройность древний грузный плуг
Измять готов...
И вдруг поникнет смертный сев,
Что цвел, как кровь,
И ты, светло на мир прозрев,
Ослепнешь вновь...
Где было пламя, тень падет
Вблизи, вдали,
И горько в грудь твою войдет
Вся скорбь земли.
В моей судьбе все царство праха было...
В моей судьбе
Так часто сердце падало, и стыло,
И знало вновь миг пламени в себе.
В рассветный час мне дан был кубок
В рассветный час
Я принял посох смертных бездорожий,
Где пыль и зной равно встречают нас...
И в полдень мой — я с солнцем пламенею...
И в полдень мой
В полях земли упорствую и сею
С надеждою и верою немой.
А ввечеру я встречу тень в покое...
А ввечеру
Я в звездный храм свершение людское,
Как жатву праха, кротко соберу!
Чуть внятно дышит вечер поздний
И, дольний довершив предел,
Последний миг из часа розни
Отсталой искрой догорел...
И в слитной яви мир всечасный
Сошел на смертную межу,
И к звездной тайне, в Храм безгласный,
Я в думах праха восхожу.
И сердце, что в бреду боролось
И было в тлен облечено,
Вплетает ночь в свой звездный колос,
Как полновесное зерно...
И грудь, дрожавшая без крова
Средь смуты дня, — в дневном плену,
От чар ночных приемлет снова
Согласие и тишину...
Спеши ж расторгнуть чудом Тени
Всю боль и горечь дольних слез,
Кто в вещий час ночной ступени
Свой жребий к вечности вознес!
Credo quia impossibile. [10]
Gregorius VII, РМ
10
Верую, ибо невозможно (лат.).
Знаю я в яви вселенной
Плач на рассветном пороге,
Путь человеческий в зное,
Длящийся ложно —
Знаю, как сердце земное
Хило во сне и в тревоге,
Немощно в радости бренной,
В скорби ничтожно...
Вижу я в смертной истоме
Годы, заботы и крохи
Блага, блаженство и рядом
Горе у двери —
Юность с седеющим взглядом,
Старость с проклятьем во вздохе,
В нищем и княжеском доме
Те же потери...
Снится мне в жизни, однако,
Цвет человеческой доли,
Сила души беспечальной
В мире и в споре,
Верую в жребий венчальный,
В царствие часа без боли,
В посох, ведущий из мрака
Вечные зори...
Верую, верую, Боже,
В сумрак, о звездах поющий,
Свет беззакатный, сулящий
Чудом страданья...
Верую в молот разящий,
В пламя и в меч создающий,
В жертву зиждительной дрожи,
В мощь упованья!